«Иностранная бригада», — пишет Роос, — «ослабленная большим количеством больных, не могла долго устоять против возобновившегося натиска русских, далеко превосходивших нас числом и силой. Новым нападением они заставили наш отряд отступить. Отступали сначала сомкнутыми рядами, но этот порядок продолжался недолго, потому что русские своими быстрыми натисками опрокинули нас и заставили обратиться в бегство». По словам Обри, «решились тогда снова перейти мост, находившийся недалеко у нас позади. Отступление совершалось с небольшим беспорядком». Историк прусского полка пишет: «Полк начал отступление в лучшем виде, с поочерёдно меняющимися эшелонами; оба силезских эскадрона под командой ротмистра фон Блаха составляли один, бранденбургские другой эшелон. Противник… не только обстрелял отходящий полк, но и напирал столь сильно, что эшелоны перед каждым своим отходом должны были отгонять его коротким ударом. Генерал Себастьяни сам встал во главе одной атаки, произведённой силезскими эскадронами», и позднее хвалил храброе поведение пруссаков. По словам Монбрёна, «дивизия Себастьяни, хотя и очень утомлённая, показала неприятелю в течение этого дня, что нельзя гнаться за храбрыми людьми безнаказанно. Генерал Себастьяни был сбит с лошади и передал мне управление, чем я не пренебрёг; мы понесли большие потери; но они были необходимы для чести оружия императора… Неприятель должен понести значительные потери, один полковник взят в плен, а другой убит. Мы часто брали пленных, но неприятель постоянно забирал их у нас назад». «Неприятель, — сообщил Платов, — ретировался бегством к стороне местечка Рудни до находящейся по дороге к оному местечку довольного числа пехоты и пушек его пока шедший оттоль на защиту остатков своих неприятель начал палить из пушек, чем и кончилось сражение».
Д. Доу. Генерал К.Ф. Толь (1777–1842)
