На глаза навернулись слёзы. Линден вновь его спасла. Единственная встреченная им за все эти долгие одиннадцать лет женщина, которую не испугала его болезнь. И ради него она упорно, без всякой меры и оглядки подвергала себя риску. Он перед ней в неоплатном долгу. Даже представить невозможно, какой ценой ей удалось его исцелить.
Ковенант попытался подняться на ноги, но в этот момент пол камеры содрогнулся. Послышались глухие удары, словно где-то вдалеке кто-то крушил гранитные стены донжона. Потолок в мгновение ока затянулся сетью трещин, и из них посыпалась тончайшая пыль. Пол снова дрогнул. Железная дверь камеры зазвенела.
— Это песчаная горгона, — хладнокровно заметил кто-то. По невозмутимой интонации Ковенант признал Бринна.
— Томас Ковенант. — В голосе Первой не осталось ни следа от былой железной твёрдости, он дрожал от страха. — Друг Великанов! Избранная что, решила тебя убить? А за компанию с тобой и нас всех — скопом? Сюда идёт песчаная горгона.
Но он не мог ей ответить. Дар речи к нему ещё не вернулся. Вместо ответа он обернулся лицом к дверям, расставил ноги и покрепче упёрся ими в ходящий ходуном пол.
Но кольцо не повиновалось ему. Яд, служивший катализатором дикой магии, был заблокирован элохимами, и до тех пор, пока он вновь не начнёт действовать, должно пройти какое-то время. А пока Ковенант не мог воспользоваться своей силой. И всё же он был готов. Линден все предусмотрела и сумела одним ударом и предостеречь его, и изгнать Касрейна.
Рядом с Ковенантом возник Финдейл. Его отчаяние было беспредельным. Однако он держал себя в руках.
— Не делай этого, — тихо сказал элохим. — Ты что, хочешь разрушить Землю? Солнцемудрая жаждет смерти, но хоть ты-то будь умнее. Отдай кольцо мне! — И он протянул руку.
В ту же секунду тлеющие угольки старинной ярости Ковенанта вспыхнули, и внутри него загудело пламя.
Удерживающая Пески содрогалась от мощных ударов, её древние камни трещали — казалось, что она вот-вот рухнет. Но истинная опасность была намного ближе: в конце коридора раздался грохот бегущих шагов.
Ковенант приготовился к битве и ещё крепче упёрся ногами в пол.
Шаги достигли дверей, и на секунду всё стихло.
— Горячая Паутинка, я люблю тебя! — с болью простонал Красавчик.
Ном заколотила лапами-таранами по железной двери, и там, где она ударяла, металл разрывался с лёгкостью бумаги.
Металлический звон разлетелся по всему донжону. Горгона действительно обладала мощью достаточной, чтобы разнести всю Удерживающую Пески по камешку. В дыре показалась её безликая морда — тупой невыразительный обрубок. И тем страшнее казалась дикая звериная злоба этой твари — её бешеная ярость была не преходящей эмоцией, а постоянным состоянием души. Если у неё была душа. И всё же, несмотря на то что она не имела глаз, всем было понятно, что она стремится именно к Ковенанту.
Дверь наконец разлетелась, и Ном атаковала Неверящего с такой яростью, словно хотела пробить им стену и вышвырнуть наружу.
Человеческая плоть и скелет не способны устоять против такого мощного натиска. А яд Презирающего всё ещё был блокирован, хотя никак не ослаблен и не очищен элохимами. Но песчаная горгона сама по себе являлась воплощением дикой силы.
За мгновение до того, как Ном обрушилась на него, Ковенант исчез в факеле белого пламени.
Дикая магия, ключ к Арке Времени, сила, не подчиняющаяся никакому Закону, не ограниченная ничем, кроме личностных качеств своего владельца. Некогда у Лорда Морэма вырвались пророческие слова: «Ты и есть белое золото», и Ковенант жизнью доказал правоту друга. Он уже достиг высшей точки накала: белое пламя гудело, извергаясь из самого сердца, словно из серебряного горна.
— Нет! — отчаянно закричал Финдейл.
Песчаная горгона обрушилась на Ковенанта. По инерции его отбросило к стене. Но он едва почувствовал удар: белое пламя надёжно защищало его от боли и любых повреждений. Оно было внешним выражением его проказы, и омертвевшие нервы снимали всякие ограничения. Не будь этого болезненного онемения, он не смог бы выдержать столь высокого напряжения. Яд жадно устремился в атаку, разливаясь по его организму. Рубцы от клыков на искалеченной руке заполыхали алым, словно глаза Презирающего. Ни о чём не думая, машинально, он грудью встретил атаку горгоны и остановил её.
Ном отшатнулась и попятилась.
Как волна магмы, он обрушился на неё. Горгона отбивалась, и каждый её удар был такой мощи, что с лёгкостью мог бы разбить в пыль скалу. Она изливала всю ярость, накопившуюся в ней за века заключения в вихре, а встретив сопротивление, окончательно озверела. Ковенант осыпал её хлёсткими ударами огненного бича. С потолка срывались обломки камня и разбивались об пол, покрывшийся пляшущими трещинами. Дверной проём перекосился и теперь зиял, словно открытая рана, алым светом факелов из коридора. Финдейл не переставая заклинал Ковенанта остановиться, и его мольбы казались стонами самой Удерживающей Пески.
