И хоть он был по сравнению со звёздами не так уж велик, утроба его была ненасытна: он избороздил все небеса, поглощая целые моря света, оставляя за собой широкие полосы пустоты, все больше и больше разделяя звезды. Корчась от жадности, исступлённый в своей ненасытности, он веками пожирал всё, что попадалось на его пути, пока небесный океан не превратился в небесную пустыню.
Слушая плавно текущий рассказ Красавчика, Линден начала понимать,
— И поскольку поглощённые им звезды были подобны богам, ни один Червь или иное порождение рока не может поглотить их безнаказанно. И, обожравшись сверх всякой меры, Червь отяжелел. Заснуть он не мог, ибо не пришла ещё эра его спячки, а он жаждал покоя. И потому, свернувшись кольцом, он застыл в неподвижности.
Но пока Червь отдыхал, проглоченные звезды начали воздействовать на него изнутри: его кожа стала вздуваться нарывами, которые, лопаясь, извергали камни, почву, воду и воздух. А затем звезды принялись создавать внешний облик того, что мы знаем под именем Земли. Да-да, той самой, что у нас теперь под ногами. А когда все моря и материки были сформированы, настал черёд зародить жизнь. И были созданы народы Земли, зверьё в лесах, рыбы в морях и птицы в небесах. И вся планета — от полюса до полюса — зазеленела лесами и травами. Так смерть звёзд дала начало новой жизни.
Вот потому, Избранная, мы живём, и боремся, и ищем смысл нашего существования. Мы созданы всего лишь на краткий миг для Вселенной, но пока этот миг длится, мы можем успеть выбрать свой жизненный путь, сделать то, что нам по силам, и поделиться друг с другом любовью, ибо звезды подарили нам мир, которого сами были лишены. Но все это преходяще, ибо Червь все ещё не заснул. Он лишь отдыхает. И рано или поздно настанет день, когда он скинет, как старую кожу, землю и горы, моря и снега и снова поползёт утолять свой чудовищный голод. И так будет до скончания века, пока опять не придёт эра его спячки. Потому его и зовут Червём Конца Мира.
Красавчик замолчал, и Линден, перехватив его взгляд, направленный на боцманшу, уловила в глубине его глаз страх, словно Великан сомневался в её выносливости. Но Яростный Шторм продолжала монотонно колотить в барабан, упорно добиваясь ответа из глубин. От ударов барабана по воде разбегались круги и быстро таяли на гладкой поверхности моря.
Красавчик обернулся к Линден, но, казалось, не видел её: он ещё не вернулся из мира, вызванного к жизни его воображением и искусством сказителя. Но вот взгляд его сфокусировался, и он смущённо рассмеялся.
— Избранная, — нежно начал он, словно пытаясь смягчить важность того, что собирался сказать, — сказывают, что никор — это отпрыск Червя.
Услышав это, Линден почувствовала, как в ней вновь поднимается волна страха и тревоги. Наконец-то до неё стало доходить, чем все утро занимались Великаны и каким образом они собирались сдвинуть с места «Звёздную Гемму». Пусть то, что рассказал Красавчик, — не более чем миф; но он давал представление о том, в чьей помощи нуждался корабль, чтобы одолеть штиль.
Линден попыталась мысленно прощупать окружавшее её море — внешне столь безжизненное. Хотя, с другой стороны, она не хотела верить своей догадке. Так кого же они приманивают?
Но не успела она спросить Красавчика, правильно ли она его поняла, слабая вибрация, словно отголосок чего-то далёкого, идущего на очень большой скорости, пронизала её ноги сквозь гранит палубы. А через секунду все мачты взорвались криком матросов:
— Никор!
Подняв голову, Линден увидела, что один из матросов указывает на юг. И все Великаны смотрели туда. Затаив дыхание и закусив губу, словно это могло помочь сделать зрение острее, Линден тоже стала вглядываться в тонкую черту горизонта в том направлении, но ничего не увидела.
Даже больше ногами, через вибрацию гранита, чем ушами, она уловила, что ритм, который выбивала Яростный Шторм, в чём-то изменился.
И долгожданный ответ пришёл. Глухой рокот пронизал весь корабль от киля до палубы.
Линия горизонта вдруг вспучилась огромной волной, словно шло цунами, и из пучин поднялась чудовищная голова. И снова исчезла. И хотя гость из глубин был ещё далеко, поднятая им зыбь закачала корабль. Волна быстро приближалась и вскоре выросла до таких размеров, что казалось, шутя могла поглотить весь корабль Великанов.
Ритм заклинания участился и теперь звучал как мольба, как страстный призыв. Но вибрации ответа ничем не изменились гость не желал пока вступать в диалог. Чем больше он приближался, тем отчётливее становилось ощущение грозной силы, исходящей от него. Оно было таким мощным, что у Линден задрожали колени.
