Купили два раскладных стола красного дерева. «Не только для приемов. Портовые власти и капитанов придется угощать французскими винами, которые для такого случая есть в запасе. Но столы нужны и для работы. Когда с них убраны будут скатерти и приборы, то начнется черчение карт». Один поставлен в салоне при каюте капитана, другой — в кают-компании. «Удобная штука такой стол. Мало места занимает, а если надо, то можно накрыть на два десятка персон. На „Байкале“ хороший кок. Отлично готовил на команду и на господ офицеров. В кругосветном плаванье потребуется все его умение». Так и сказано коку, что в сырую погоду придется готовить на всю команду горячие крепкие напитки. Куплены корица, ваниль, всякие специи. Еще капуста свежая, лучше всяких фруктов в вояже. Уксус приготовили.
Еще купили передвижной закрытый ватерклозет, с промывкой. Преудобная штука на корабле, где пятьдесят два человека набиты в судно в девяносто футов длины и где без непрерывной чистки, промывки, стирки все провоняет, как это случается на торговых шхунах, хотя и продувается корабль чистейшими ветрами всех морей. Отбросы, грязь, вонь убирают не только чайки и прожорливые рыбины... Кок вывернет ведро за борт, и туча чаек тут как тут, и еще долго потом кричат, выпрашивают угощений...
Ухтомский и Попов ездили к Эмери Чучеру закупить пять дестей[153] полурисовальной бумаги, туши, чернил, перьев всяческих.
Невелики эти города, а все есть, все, что только может потребоваться в море, в океане, при описи берегов, при болезнях.
Консул Матвей Марч доставил на судно искусственный горизонт, оправленный самым лучшим образом в ящике красного дерева. С железной бутылкой.
Вильяму Камперу за починку судна и за продажу досок и других материалов, которые он сам же купил у нас, консул заплатил девяносто фунтов. Целый капитал!
Как угорелые ездили по городу, закупали, заказывали. Англичане на шлюпках от фирм доставляли на судно доски африканского дуба, вымбовки[154], чтобы укладывать якоря в баркас, на случай если судно при описи сядет на мель, переносные чаны, котлы, инструменты для кузнеца. А какая отделка! Наш кузнец говорит, жалко работать такими, так бы и смотрел на них.
На судне хохот и веселье. Привезли от мясника двух живых баранов, трех поросят. Корм для них в хороших мешках упакован, как из гастрономического магазина для господского стола. Клетки для свиней матросы сколотили сами.
Господин консул приподнял котелок, пожал руку капитана и офицеров и с обнаженной лысиной сошел последний раз по трапу. Прощался с сожалением, а вздохнул облегченно и подумал — слава богу!
Берг, доктор, замучил его совсем, такой дотошный немец. Марч с такой же аккуратностью все исполнял, с какой Берг все требовал.
Теперь капитану надо садиться за письма к адмиралам и начальникам департаментов.
Только вот про каналью Яковлева как докладывать? Надо сделать это умело, по-чиновьичьи, сначала расписать всех в самом наилучшем виде...
Придется благодарить всех за внимание, выказать чувства.
А они станут восхищаться — вот, мол, каков наш флот, каковы у нас ретивые исполнители!
Исполать! Попробуем аглицкое перо и чернила! Влетели мы Марчу в копеечку!
Так, снабдившись всем необходимым, «Байкал» покинул Портсмут.
Мачты, доки, фабричные трубы и высокие дома с крутыми черепичными крышами уплывали за кормой.
К вечеру мохнатый берег острова исчез за плещущими свинцовыми волнами. Английский лоцман простился и сошел с судна. Тонули последние маяки. Слева чуть виднелась слабая серая полоса. Там в глубочайшую даль уходила Европа. Ночью потухли огни маяков. Бриг вышел в Атлантический океан.
Хмурое небо было в белой пене. Время от времени волнами обдавало палубу. Казакевич, сдав вахту, спросил у капитанского вестового:
— Что делает капитан?
— Чай пьют, — ответил Евлампий.
Казакевич спустился по трапу и постучал.
— Можно к вам, Геннадий Иванович? — спросил он.
Невельской сидел в кресле. Перед ним горела свеча. На табуретке лежала кипа парижских газет за июнь и июль, купленных в Портсмуте у торгаша старыми книгами.
— Входите, Петр Васильевич, — сказал капитан.
— Комплекты одежды все проверены, Геннадий Иванович.
— А сменившиеся с вахты переоделись? — встрепенулся Невельской, поворачивая голову.
— Сам проверил, — ответил лейтенант.
Невельской закупил на каждого матроса еще по шесть комплектов сверх казенной полудюжины белья. Сменяясь с вахты, все обязаны были переодеваться.
— Проверяйте с доктором, чтобы не ложились на койки в мокрой одежде. Каждый раз проверяйте. Вы же знаете, что это за народ! Чуть недогляди... Только так и убережем команду. Да, прошу, — добавил он, — не держите людей наверху зря.
«У него опять новая карта Восточного океана», — подумал лейтенант.
Наверху раздался тяжелый грохот волны, раскатившейся по всей палубе.
— Опять начинает покачивать, — сказал Казакевич.
