— Ужасная разница! — заметил Казакевич.
— Наша долгота ошибочна… полагались на счисление!
«Я прав был тысячу раз, — думал старший лейтенант. — Лоцманы проходили под носом, сами просились, а мы… И это при нехватке времени…»
Еще можно было различать суда. Выкинули флаг. Подошел ботик. Лоцман поднялся на судно.
— Нет, нет… В Портсмут не берусь! Только в Лондон! — ответил он.
Ночью подошли к Галоперскому маяку и дали выстрел, требуя лоцмана. Ветер прижимал корабль к берегу.
— Нет лоцмана! — кричали с маяка в рупор.
— Совсем близок маяк! Опасное соседство! — сказал Казакевич.
Ночью шли вдоль берега, требуя время от времени лоцмана. Наконец на рассвете увидели катер, идущий прямо к судну под лоцманским флагом. Гребцы что было сил налегали на весла, и суденышко легко перебиралось через волны.
— Смотрите, ребята, славно шестеро Джеков управляются в свежий ветер, — сказал матросам Казакевич, проходя на бак по борту.
Петр Васильевич сегодня в отличном настроении. Тихонько напевал себе под нос, шутил и заговаривал с матросами.
Но временами, особенно в каюте, когда один, он очень грустил. Думал сегодня, что вот оставил брату шубу, да почему-то не сказал, что дарит ее, — глупо получилось. Загадывал, что если будет жив и здоров, то привезет сестре на шубу чернобурок из Сибири, сам обзаведется там шубой, а о старой уже теперь, из Портсмута, напишет брату.
На палубе появились бородатые англичане в синих куртках.
— В Портсмут!
— О! В Портсмут… Можно!
— Есть ли патент?
Молодой англичанин переглянулся с товарищем. Тот постарше и посуше, лицо у него пошире и борода пожестче.
— Мы — рыбаки, но можем взяться вас довести…
— Сколько же до Портсмута?
Условились о цене.
— Лоцманского флага не спускать, — велел капитан.
«Вот еще новость», — подумал Казакевич и спросил:
— Что же будем делать, как другой подойдет?
— Иного выхода нет… Будь лоцман на Галопере, не пришлось бы брать рыбака.
Один из бородачей остался. Шлюпка ушла в море.
Не прошло часа, как завиднелась гичка с лоцманским флагом. Опять шесть гребцов гребут отважно, гичка с силой пронзает волны, догоняя транспорт.
Бородатый рыбак стал уверять, что это тоже рыбаки.
Капитан молчал.
На палубу поднялся пожилой плечистый человек, тоже в синей куртке. У него выцветшие брови, голубые глаза и прокуренные губы, как два желтых рубца. Поздоровался с капитаном, снял шляпу.
— В Портсмут вам?
— Да.
— Очень хорошо. Пожалуйста, капитан.
— Он тоже рыбак! — возмущенно сказал бородатый.
Приехавший лоцман только сейчас разобрал, что здесь находится его согражданин.
— Как вы сказали? — обратился он к бородатому, и глаза его стали меняться.
— Он рыбак, капитан! Такой же, как мы! — грубо показывая рукой на грудь соперника, говорил бородатый. — Потребуйте от него удостоверение.
— Я коронный лоцман.
— Покажите, покажите!
— Как вы смеете так говорить!
— Да, да… У вас нет!..
— Ступайте отсюда вон! — вдруг закричал коронный лоцман. — Вот тебе мой патент, — показал он кулак.
— Ах, так вы…
— Какой вам патент! Сходите с судна, иначе в Портсмуте сведу вас в полицию! В ссылку поедете в Австралию!
— «В Австралию»! — с насмешкой передразнил его рыбак, но, кажется, начал трусить.
— Да, да! Возьму тебя и доставлю в полицию! — кричал коронный лоцман.
Англичане рассорились.
Капитан приказал взять коронного лоцмана, а рыбаку заплатить за услуги.
Коронный лоцман выбросил сумку рыбака из рубки.
— Не давайте ему ни пенни, капитан. В полицию его! — вмешался он в разговор, краснея до корней волос. Видно было, что человек этот не даром зарабатывал кусок хлеба и за свое стоял крепко. — В Рамсгите свезите его на берег, капитан, и отдайте полиции! — не мог он успокоиться. — Разве у вас даровые деньги? И не давайте ему… Что будет, если допустим этих бездельников! Теперь все объявляют себя лоцманами.
Рыбак тоже рассердился и стал доказывать, что за оскорбление сам может пожаловаться, что полиция ему ничего не сделает, что каждый может помочь.
— Ответите перед законом! Прошу вас, капитан, не давайте ему денег, — решительно становясь между рыбаком и Невельским, сказал лоцман.
— Что вы толкаетесь? — разъярился вдруг рыбак.
— Вон! Вон! Сейчас же вон! — впал в бешенство лоцман.
В Рамсгите бросили якорь. Рыбак сказал, что отказывается от платы, попросил извинения у капитана и, ругая коронного лоцмана, пошел в шлюпку.
Казакевич задержал его и отдал деньги.
— Нет, сэр, я не могу их принять, — с обиженным видом ответил рыбак.
Однако вскоре смирился, взял и поблагодарил. «Путаем людей, — подумал Казакевич, — привыкли со своими крепостными не церемониться. И тут взяли двоих!»
— Я предупреждал, Геннадий Иванович, что нужен коронный лоцман.
— Кто же их знал! — отвечал капитан.
Коронный лоцман повеселел. Его глаза просветлели, в них не заметно было и тени той свирепости, с которой они сверлили рыбака.
— Город Дил… Полторы мили от нас, — показывал он на берег. — Вон вилла сэра Веллингтона[145]…
— Герцога Веллингтона?
— Да, герцога Веллингтона!
— Какая прелесть, господа, какой парк… Недурно бы здесь постоять на якоре.
Живописные берега, белые скалы, обработанные поля.
