По Мае надо было добраться до устья реки Ингили, которая впадает в Маю слева по ходу; далее вверх, уже по Ингили, против течения до места, где и начнётся первое в жизни ребят и настоящее геологическое поле. И осталось до этого дня совсем немного! Неожиданно для наших геологов рано утром буксир стал приставать левым бортом к берегу у ещё одного посёлка. Оказывается, надо было забрать на баржу арендованных у совхоза лошадей. С лошадьми к ним поступил на работу каюр. Им оказался сухонький мужчина лет за сорок, Илья. Пока «Магний» приставал, на берег, похоже, высыпали все жители села. Часть посельчан была одета в незнакомые выгоревшие, совсем поношенные меховые одёжки. Как будто зима. Но большинство просто в привычных, но тоже поношенных пиджаках, рубашках, брюках и в резиновых сапогах! Мужчины и мальчишки, если рубахи навыпуск, подпоясаны ремнями. Лица смуглые, глаза еле видно. У женщин и девочек по две чёрных, ну просто смоляных косы. Детей стайка стояла, не мешая взрослым, и с любопытством смотрела на происходящее. Буксир заякорили, для чего на берег был сброшен канат. Несколько человек под команды капитана сумели закрепить его на берегу, со второй баржи на берег сбросили широкие (пока плыли, сколотили из толстых досок) сходни с перилами по бокам. Как только сходни закрепили, из посёлка повели пять лошадок, среди которых выделялся высокий серый с пятнами жеребец. На берег их привели под уздцы конюхи, где все они и остановились, ожидая погрузки. Лошади вели себя спокойно, но, когда первую из них подвели, чтобы конюх с ней поднялся по трапу, начался концерт. Что ей не понравилось, чего забоялась, совершенно непонятно, но первая же коричневая лошадка упёрлась копытами в доски и совершенно отказывалась идти за держащим узду конюхом-проводником. Конюх отступил, поговорил с ней, даже круг сделал по берегу, но только к трапу подошли – сразу стоп. Стали совещаться и решили: раз не желают по-человечески, то затаскивать их силой. Несколько человек из местных вызвались помогать заталкивать, совсем как застрявшую в грязи машину. Минут через тридцать под спокойными взглядами других лошадей прошла по палубе баржи за проводником к стойке, специально для лошадей изготовленной, где и была привязана. Буквально все геологи высыпали наблюдать погрузку и дружно сочувствовали лошадям. Когда первую лошадку затолкали, Толик буркнул:
– Ну, может, пример будет заразительным и остальные сами потянутся.
Но пример оказался никаким. Следующую лошадь под её ужасные муки, выраженные в глазах, так же почти вносили на баржу маленького роста мужчины колхоза. Каждая лошадь как могла сопротивлялась подъёму на палубу. Были слышны рассуждения, что надо было насыпать гору земли, чтобы лошади шли по ровному трапу, а не карабкались вверх.
– Да куда уж насыпать, что им, тут ночевать? – раздавалось в ответ. Но одно хорошо – что ни одна лошадка никого не лягнула. Наши рабочие недоумённо поглядывали на все эти действия, на шум и возгласы «как же поступать?». И отчего это лошади пугаются? Даже шутили, что это они баржи никогда не видели. Или геологов. Якуты, как муравьи, обступали следующую лошадку и почти на весу вносили их на металл баржи. Труднее оказалось красавца Казбека заманить. Такое имя было у этого серого, почти в яблоках, высокого, ещё выше, чем издали казался, коня. Он был явно сильнее всех лошадок и тоже ни в какую не хотел подниматься по трапу. И было совершенно странно видеть, как быстро лошади переставали нервничать, дико косить глазами, всхрапывать. Привязанные, они пофыркивали, очевидно делясь пережитым, переступали копытами, и одна из лошадок насыпала на палубу катяшек. Не с первого раза, но и Казбек оказался у коновязи, только криков было больше. Следом на палубу затащили большую копну сена, притащили пятидесятилитровую алюминиевую кастрюлю – поить лошадей, налили в неё забортной воды. Казбек первым сообразил и аккуратно, вытянув к воде губы, с минуту цедил сквозь них влагу. Управились только к обеду. И всё это время жители совхоза и стайка детей находились на берегу и смотрели во все глаза. Матвей и Толик точно так же переживали все эти события, сердечно жалея испуганных лошадей, любуясь, наблюдая за людьми на берегу, и переговаривались. Последней по сходням забежала собака, бело-рыжая лайка с хвостом кренделем, по имени – позже познакомились и подружились – Кучум. Быстро нашла Илью и села рядом. Вдоволь напереживавшись, Матвей, естественно, не мог предположить, как скоро ему предстоит настоящее с ними знакомство, с их нравом и их удивительным пофигизмом в отношении целей и задач геологоразведочной партии номер двенадцать Третьей аэрогеологический экспедиции Министерства геологии СССР!
