— Это мой дом, и тебе никто не давал право меня осуждать. Поэтому ты либо выполняешь мои правила, либо идешь своей дорогой.
Стена между нами стала куда более серьезной, чем до этого разговора, поэтому я пошла на попятную.
— Все понятно, — сказала я маме, — и впредь буду молчать. У тебя своя правда, — пусть мне и непонятная, — а у меня нет права ни тебя осуждать, ни упрекать. Я лишь пыталась понять…
— Эммерих меня любит, — неожиданно произнесла мама. — По-своему, как умеет.
— А ты его? — спросила у нее.
Пожав плечами, мама потянулась к сверкнувшему в дневном свете рубиновой россыпи. Вытащила браслет, затем, поморщившись, стала выпутывать его из жемчужное ожерелье.
— Все-таки красное, — сообщила мне, оставив последний вопрос без ответа. — К вечеру как раз успеют перешить для тебя мое синее платье, а я надену новое. Эммерих привез мне его из Детрии пару месяцев назад, и у меня до сих пор не было возможности показаться в нем на людях.
…Затем наступил вечер и первый в моей жизни бал, на который я не горела желанием идти. Сперва собиралась отсидеться в своей комнате, но мама, подняв себе настроение парой бокалов вина, настояла на моем присутствии.
Напомнила, что я, вообще-то, пообещала ей не перечить, а она хочет видеть меня на балу. Да и Эммерих удивится, если меня там не застанет.
— Всего лишь небольшой семейный прием, Аньез! — улыбаясь, произнесла она. — На нем будут несколько человек из ближайших друзей Эммериха, так что мы хорошо повеселимся.
Затем был час мучений с прической, после чего шнуровку на моем корсаже затянули так сильно, что я едва могла дышать. Нарядили в новое синее платье — красота чудесная! — и вот я уже ступаю в маминых туфельках по переполненному залу.
Полы блестят, подошвы скользят, но мама крепко держит меня за руку — наверное, чтобы я не сбежала или, того хуже, не упала, опозорив ее и этот дом собственной неуклюжестью. Заодно представляет меня гостям, как осиротевшую двоюродную племянницу Миринду Орейгу.
Бедная я, потому что моя семья совсем уж разорилась, а потом родители взяли и умерли. Наверное, с горя. И мне не оставалось ничего другого, как только отправляться работать. Но Вейры взяли меня под свое крылышко и спасли от столь ужасной участи!..
Гости сочувственно вздыхали и охали над моей печальной судьбой, после чего принимались восторгаться добротой и милосердием лорда и леди Вейр.
Я молчала, решив не портить маме игру, в которой ничего не понимала. Только то, что от нее за версту несло ложью и высокомерием.
Но подобными вещами увлекалась не только одна она.
Все эти томные улыбки, поклоны, картинные вздохи и кокетливые обмахивания веером — все вокруг казалось мне пропитанным фальшью и лицемерием.
Несмотря на заверения мамы, что в доме будет лишь небольшой прием, гостей собралось прилично. Деловые партнеры лорда Вейра прибывали с женами и детьми, причем, многие из них были моего возраста.
Но все как один воротили носы от «бедной племянницы лорда Вейра», которую жизнь едва не заставила искать себе работу. Да и я не рвалась с заверениями дружбы и любви, дожидаясь момента, когда смогу отсюда улизнуть.
Тем временем деловые партнеры лорда Вейра беседовали о пошлинах и налогах, подхватывая бокалы с подносов лакеев. Дамы сбивались в разноцветные стайки и звонко щебетали.
Из танцевального зала стали доноситься первые звуки музыки — музыканты уже настраивали инструменты, но резные двери пока еще были закрыты. Также, как и в парадную столовую, где слуги накрывали столы.
Где-то в череде разноцветных платьев и темных нарядов мужчин промелькнул черный камзол лорда Вейра.
Хозяин дома тоже меня заметил. Уставился в мою сторону тяжелым взглядом, словно в очередной раз хотел напомнить о правилах своего дома.
Но я лишь пожала плечами. Лорду Вейру не стоило беспокоиться — я не собиралась делать ничего подобного.
Тогда кто же нарушил запрет, если это была не я⁈
Завертела головой, почувствовав легкие колебания магических потоков.
Ага, вот и оно!
Тагор Вейр в темном наряде любезничал с молодой полной девицей. Ей совершенно не шло ярко-розовое платье с круглым вырезом, делавшее ее похожей на молодого молочного поросенка.
Девушка заливисто смеялась, обмахиваясь пушистым веером. Потела она нещадно, и резкий запах заставлял гостей обходить эту парочку стороной.
— Анелия Соммерс, будущая жена Тагора, — приблизившись, шепнула мне мама.
В руках она держала очередной бокал, на ее щеках горел неестественный румянец, а глаза подозрительно блестели.
— Но она же…
Интересно, заметила ли мама то же самое, что и я? То, что на лице и фигуре дочери лорда Саммерса была искусно наложенная магическая иллюзия?
Хорошая, добротная работа — уверена, иллюзия продержится не только до конца вечера, но даже ночь захватит.
Тут мама поспешила к новоприбывшим гостям, не ответив на мой вопрос, тогда как я продолжила исподтишка разглядывать дочь генерал-губернатора.
Интересно, что та могла скрывать?
Я прищурилась, пытаясь заглянуть под иллюзорные слои. Это можно было сделать и без магии, и я знала, каким образом.
