Так что лучше он будет греться на солнышке в академии. Правда, здесь слишком мало развлечений, не то что в прежние времена…
Но как же сильно он скучал по своей второй ипостаси, своему человеку! С ним жизнь казалась Лахору насыщенной и яркой, а после его смерти у него словно отобрали краски, оставив лишь серо-черную палитру.
Единственным его развлечением стали небо и скалы. На высоте, ловя порывы ветра, он забывался, вновь чувствуя себя счастливым.
И еще быть рядом с этим… выводком храбрящихся детишек, из которых мало кто, поборов свой страх, осмеливался подойти к нему ближе.
Ближе.
Еще ближе…
— Аньез! — услышала я дрогнувший голос магиссы Авиры. — Аньез Райс, хватит! Сейчас же остановись!
— Ближе!.. — прошептала я вместо этого, не сводя взгляда от дракона. — Он хочет, чтобы я подошла к нему поближе. Он не причинит мне вреда, потому что…
Внезапно я увидела себя его глазами.
Тоненькая фигурка в коричневой мантии. Две яркие ленточки в уложенных «корзиночкой» темных волосах — Залавита скучала по младшей сестренке, оставленной в Южных степях, вот и выплескивала на меня свою нерастраченную любовь и заботу.
Худенькая протянутая рука. Легкое прикосновение и дружеское участие.
Я слышала его мысли, и чувствовала дракона удивительно хорошо. Так, как его давно никто не чувствовал и не слышал.
— Прокатиться? — спросила у Лахора вслух, не совсем понимая, как ему ответить. Улавливает ли он мои мысли также, как и я его? — На твоей спине?
Ему захотелось показать мне небо. На миг забыть, что его второе «я», лучший друг, погиб. Умер, и его больше нет!
Я не была его второй ипостасью, но Лахор жаждал вновь почувствовать тяжесть человека на своей спине.
«Хорошо!» — ответила ему мысленно.
И пусть я тряслась как осиновый лист, но, не слушая изумленных окриков магиссы и растерянных голосов одноклассников, я подошла к угодливо вытянутому крылу дракона, затем взбежала на черную, в роговых наростах, чешуйчатую спину.
Преподавательница срывающимся голосом требовала, чтобы Лахор сейчас же остановился, а я прекратила делать то, что я делаю. Моя четверка уже спешила ко мне, раскидывая магическую Сеть, и я не совсем понимала, что они собирались этим добиться.
Ловить дракона? Ловить меня⁈
К тому же, я знала, что они не успеют. Лахор уже расправил крылья и…
В этот момент с моих глаз словно спала пелена.
Я — верхом на драконе! Демоны, верхом на драконе!..
Он вот-вот взлетит, а я только сейчас поняла, что терпеть не могу высоты! Правда, до этого у меня не было повода проверить, а тут…
В эту секунду Лахор оторвался от земли, и я со всей ясностью осознала, что сижу на чужой спине, устроившись между позвонками дракона. Сжимаю его чешуйчатые бока ногами, судорожно вцепившись обеими руками в твердый гребень, а мои зубы от страха выбивают барабанную дробь.
И что все эти сны про драконов и небо — всего лишь сны!
В них была какая-то другая я — смелая, дерзкая и свободная, — потому что сейчас мне оказалось жуть как страшно.
Вскоре этот страх взял меня в плен, полностью парализовав разум. Все, что я смогла сделать, — это зажмуриться и завизжать что есть мочи!
В лазарете академии оказалось тепло и солнечно.
Дневной свет проникал в просторную свежевыкрашенную палату с высокими потолками через два арочных окна и расцвечивал ее в яркие летние краски.
Само здание лазарета тоже оказалось новым — его возвели буквально несколько месяцев назад на месте снесенного старого, под которое многие десятилетия использовали бывший замковый амбар.
Так что здесь все оказалось новеньким — с десяток кроватей, отделенных друг от друга ширмами из плотной непрозрачной ткани, и белоснежное постельное белье, и даже запах стоял особенный…
Запах целительской магии, смешанный с тонкими ароматами лечебных трав.
И Аньез Райс, пятый курс Боевых Магов, в новом лазарете оказалась первой и пока что единственной пациенткой.
Меня торжественно поместили на самое лучшее место возле окна. Отняли ученическую мантию и платье, хоть я и сопротивлялась, оставив мне лишь тонкую нижнюю сорочку.
Наверное, чтобы я не сбежала без особого на то разрешения магессы Ринтар, заведующей лазаретом.
Напрасно я протестовала, требовала, увещевала и уговаривала. Пожилая целительница осталась глуха к моим мольбам и выпускать меня на волю никто не собирался.
По крайней мере, так быстро, как бы мне этого хотелось.
Вот я и лежала в самом мрачном расположении духа, утопая головой в мягкой подушке, а спиной в пуховом матрасе, укрытая одеялом, и искренне недоумевала, что я здесь делаю.
Второй парой у пятого курса стояла физическая подготовка, и через окно, если повернуть голову и прищуриться на разыгравшееся сентябрьское солнце, отлично было видно, как мои однокурсники, переодевшись в спортивную форму, бегали по стадиону.
Я смотрела на них с завистью.
Вскоре они закончили с разминкой, и магистр Талливар, наш преподаватель по физической подготовке, принялся делить всех на пары. Что-то долго им втолковывал, затем подозвал трех парней, уже успевших обзавестись затупленными учебными мечами.
Похоже, приказал нападать.
