Вновь эти странные, пугающие намеки. Нужны мне эти награды. Первый орден, он как первый секс. А десятый, как секс в опостылевшем браке. Движения вроде те же, но удовольствие не то.
Рискнуть продолжить прерванный в долине разговор? А почему бы и нет? Когда еще выдастся возможность пооткровенничать с принцем?
— Награда, это хорошо, но можно просьбу, малую. А вернее я хочу дать Вашему Высочеству совет.
И без того мрачное лицо принца окончательно потеряло все краски. Чужих советов он не любил. Или же теперь их не любил, особенно со стороны всяких мутных сквайров.
— Попробуй, — подумав, все же разрешил он.
— Не стоит пытаться решить ваш спор с братом за власть силой. Одним решительным ударом. — При этих моих словах принц едва заметно, но вздрогнул. Взгляд его стал подозрительным, внимательным. Где-то в глубине глаз зарождался гнев. Ну да отступать уже поздно. — Играйте в рамках правил. К тому же, — продолжил я, — вы сами видите, к чему может привести на первый взгляд продуманное, но поспешное решение. Одна неучтенная случайность и…
Все, слова сказаны. Внемлет моим предупреждениям принц, или нет, то не моя забота — сделал что мог.
Было видно, что Ронг Олн готов взорваться, словно бомба осадной бомбарды. Ну да! Я влез с ценными советами туда, куда лезть не стоило. С огромным трудом он все же сдержался, но от выражения его лица вино в наших кружках должно было скиснуть до уксуса.
— А ты смельчак, Гарн Вельк. Смельчак и редкостный наглец. Не передумал еще пойти ко мне на службу? — вопрос ответа не требовал, так что я промолчал. — Я запомню твои слова… и твою дерзость тоже запомню.
И не поймешь, угроза это или просто обещание. Хотя обещания таких людей само по себе угроза.
Но буря вроде бы прошла стороной, только утвердив меня в мысли, что не стоит излишне откровенничать с принцами империи.
Альвы скупы на проявление каких либо эмоций. Поэтому спор в уцелевшем шатре Но’Зелим сложно было назвать горячим.
Всевождю всегда казалось, что слегка высокомерная, нечитаемая мина прилипла к представителям Великого леса так плотно, что все альвы стали на одно лицо. Хвала предкам, он легко может различать их по запаху.
Большую часть спора он отмалчивался. Да никто и не обращал на него внимания, верховные горячо спорили, кто виноват и почему это произошло. Великий лес кажется единым монолитом, но тоже имеет свои стаи. И далеко не по всем вопросам их мнения совпадают. Да и простую борьбу за власть никто не отменял.
Наконец спорщики утомились и в дело вступила Та’Энди. Молодая верховная, в отличие от видящих, быстро нашла источник проблем. Всевождю оставалось лишь надеяться, что сделала она это неосознанно.
— Почему дозоры не заметили хомо еще на подходе?
На языке ликанов видящая говорила смешно коверкая слова, но это само по себе было значительным достижением. Из-за ряда горловых, специфических звуков, мало кто мог похвастаться владением нормальной речью. Единственной достойной звучать под этим небом.
— Все виверны отправлены на юг, — напомнил всевождь. Рано или поздно этот вопрос должен был последовать. И ответы он подготовил заранее. — Я увеличил численность дозоров, но этого оказалось недостаточно. Хомо уничтожили один из них и сумели обойти другие.
Оба утверждения были ложью, но проверить их альвы не могут, а потому вынуждены будут принять на веру.
Он осторожно покосился на Та’Энди. Пожалуй, только эта молодая видящая может доставить проблем. Слишком подозрительные, недовольно-недоверчивые взгляды она бросает в его сторону.
И Та’Энди его не разочаровала, тут же поставив под сомнения правдивость этих слов.
— Поразительная слепота. Как хомо могли уничтожить дозор, не подняв тревогу?
— Малый круг магов, юная наставница, — напомнил всевождь, сделав небольшое ударение на слове юная. Может, верховные и не могли с такой же впечатляющей для альвов легкостью говорить на языке ликанов, но отлично понимали все сказанное. Тончайший намек, где под словом «молодость» так и читалось «незрелость», они уловили.
Впрочем, и сам всевождь отлично знал речь альвов, как и язык хомо. Причем не только эданский, но и диалект островитян.
Кто бы что там себе не придумывал. Его народ — это не какие-то там дикари. Хоть выбранный путь и ограничивал некоторые аспекты развития, но это был добровольный отказ. Необходимость, которая помогла им сохраниться и выжить, избежав новых ошибок.
Конечно, всевождя все чаще посещали сомнения в правильности этого выбора. Да и был ли этот выбор на самом деле или этот путь им просто навязали? Но отказываться от него он пока что не собирался. Ликаны не готовы к переменам. Если в ходе большой войны, запах которой уже чувствуется в воздухе, удастся поколебать и смягчись некоторые табу, то и это будет неплохо. Шаг здесь, полшага там, и дети его детей будут уже другими.
— А почему ваши храбрые воины, — теперь пришла очередь Та’Энди добавить скрытую колкость, — бежали с такой поспешностью? Это на них так не похоже.
