«Почему солдат снимают с занятий?» — от этого вопроса Зубарев терял душевный покой. Потому что и над Зубаревым начальники, хотелось ему крикнуть. На строительство хранилища для техники людей выдели, на кирпичный завод дай, а для нужд батареи? Грех не выделить. Но не объяснять же это все Торопову! Солдат — он и есть солдат. Получил приказание — и под козырек…
— Пойдете отбывать наряд вне очереди! — отрезал офицер.
Сказав «Есть», Торопов направился к группе солдат, возле которой суетился низкорослый, в длинной шинели прапорщик Сидоренко.
— В колонну по два!.. — звонко, даже как-то театрально выкрикивал он команды, а увидев подходящего Торопова, укоризненно покачал головой: — Вот народ! Такой молодой, а уже не хочет на работу. Сачок!
«Сачок!.. — возмущался в душе Торопов, шагая в хвосте колонны в автопарк. — Ну, я докажу… Работы я, что ли, испугался? Дела своего не знаю, а без специальности какой же я солдат? Что ребятам напишу?»
Провожая глазами отправленную на работу команду, Зубарев отыскал в ней высокую сутуловатую фигуру Торопова и невесело усмехнулся. Дожил. Яйцо курицу учит. «Согласно статье сто девяносто седьмой…» Знает капитан, что статья запрещает снимать солдат с занятий. Но для кого все это надо, для кого он старается? Директор мебельной фабрики обещал полированные плиты, если помочь ему с людьми, — на фабрике не хватало рабочих рук. Ленинскую комнату задумал переделать капитан, а заодно и бытовку. Для солдат же старается! Но только ли для них?
В задумчивости Зубарев стянул с головы фуражку, сбил ладонью невидимые пылинки и снова надел ее. Пять лет тянул он лямку комбата. Хотелось как-то выделиться, обратить на себя внимание. Кто этого не хочет? Похвалил же на днях его начальник штаба майор Петренко за хороший внутренний порядок. Особенно понравилась майору доска документации. Она так и сверкала стеклом, литыми бронзовыми буквами… «Деловой офицер!» — удостоил на совещании начштаба похвалой Зубарева, не допытываясь, откуда зеркальное стекло, где отлил буквы… «Достал», — говорят в таких случаях, и всем ясно, что не с армейского склада. Такой порядок был заведен до него, поступал так и Зубарев, а вот молодые… Капитан поморщился. Прибыл недавно в батарею после политучилища новый замполит, лейтенант Жеглов. Ну, осмотрись пару-тройку месяцев, поучись у опытных, бывалых офицеров, так нет и то ему в батарее не так, и это не эдак… Вроде этого первогодка Торопова. Хорошо, хоть сейчас лейтенант отбыл на сборы.
Зубарев почувствовал, как в нем растет и ширится недовольство, и не только лейтенантом Жегловым и рядовым Тороповым, но и собой. «Не так надо, не так, — твердил он про себя, терзая в руках новенькие кожаные перчатки. — Но как?» Не найдя ответа, он плюнул с досады под ноги и, вбивая в асфальт каблуки сапог, зашагал в расположение батареи.
В кузове грузовика под брезентовым тентом было тепло. Назначенный прапорщиком старшим Николай Шарипов, солдат второго года службы — круглолицый здоровяк, — держался со всеми по-свойски.
— Занимай места согласно купленным билетам! — острил он, а потом махнул рукой. — Кто где хочет, там и садись.
Сам он вольготно расположился на скамье у самой кабины, снял шапку и заулыбался блаженной улыбкой. Хоть я и старший, говорил весь его вид, но вы можете делать что хотите.
Рядом с ним степенно расселись старослужащие, так называемые «старички», — у кабины меньше трясет. Молодой расторопный солдатик тоже было сунулся поближе к кабине, но «старички» его шуганули.
— А ты кто такой? — спросил его один из дружков Шарипова, рослый светловолосый парень — Кротов. — Куда лезешь?
— Как кто? Рядовой Пугачев со второго взвода.
— Пугачев? — заинтересовался Шарипов и потребовал. — А ну сыми шапку.
— Зачем? — вытаращил глаза солдат.
— Сымай, раз приказывают! — и Кротов показал внушительных размеров кулак.
Пугачев не заставил повторять третий раз просьбу и поспешно снял шапку, обнажив круглую стриженую голову.
Шарипов оглядел его и проговорил удовлетворенным тоном:
— Кудрей только не хватает, а так — ну, вылитая Алла Борисовна.
Брезентовый тент дрогнул от хохота. Хихикнул и Пугачев за компанию, но тут же поинтересовался:
— Это кто же такая будет Алла Борисовна?
— Темнота! Пугачеву не знает — певицу!
И снова взрыв хохота.
— Ой, не могу! Держите меня! — схватился за живот Кротов. — Теперь так его и будем величать — Алла Борисовна! Как, Колян, сойдет?
— Сойдет, — кивнул Шарипов, откидываясь на спинку скамьи.
Под смех не заметили, как тронулась машина. Торопов тоже сел у заднего борта, но неожиданно ему нашлось место рядом со старослужащими. Плотный добродушный увалень Пименов подвинулся, освободив ему место.
— Подгребай, Михаил, — он похлопал рукой по скамейке. — Давай, земляк, сюда! — И, видя, что тот сомневается, снова хлопнул по скамье. — Садись.
— Нечего баловать, — буркнул Кротов.
— Пусть. Сказал же, кто где хочет, — перебил его Шарипов, — да и потолковать с Вопросом надо.
