А потом Маша сидела во втором ряду, поглаживая угревшегося у неё на коленях Изумрудного Кота и с восторгом наблюдала за очередным чудом, которое разворачивалось у неё на глазах. Саша как-то сказал, что не стремится ни в чём быть первым. Наоборот, предпочитает оставаться в тени. Она тогда поняла причину. Ему трудно было бы избавиться от назойливого всеобщего внимания.
Наблюдая этот танец, она понимала, что сегодня эта его вынужденная скромность и скрытность дала сбой! Не удержалась его душа в строгих рамках, которые он для себя положил, вырвалась на свободу! На этой сцене он был Творцом! То есть был самим собой и был самым первым и самым лучшим! И партнёршу свою он сделал под себя. Плохая танцовщица испортила бы танец. А этот танец был совершенен!
Скорее всего она его любовница. Вон как улыбается и не сводит с него влюблённого взгляда. Я тоже вряд ли смогла бы удержаться — отплатила бы любовью за этот восторг. — улыбалась Маша, не отрывая от них взгляда. — Интересно, это реальные люди, чью историю и чьё начало любви они танцуют?
Катя распахнула дверь комнаты. Раздался громкий стук. Открывающаяся дверь натолкнулась на распахнутую дверь правого шкафа, на которой они с девочками повесили большое зеркало. Из-за двери раздался вопль Галки:
— Осторожно! Сейчас шкаф закрою!
Стоя перед зеркалом, она наносила на лицо сметанную маску. Шторы в комнату были полностью раскрыты, чтобы пропустить к зеркалу как можно больше света. Раздевшись и разувшись, Катя прошла к своей кровати и устало упала на неё. Переодеваться не хотелось. Вообще ничего не хотелось! Хотелось сидеть с мрачным видом!
Маринка — она занималась сидя за столом — заметила, в каком состоянии Катя вернулась. Старательно переписывая в свой конспект по истории из чужой тетради, она спросила:
— Чего такая злая? Обидел кто?
— Да Сашка выбесил! Достал уже со своими закидонами! Хотела даже по физии ему съездить! Еле сдержалась!
— А что случилось?
— Сексуальной игрушкой назвал! Говорит, скажи спасибо, что я к тебе по-человечески отношусь, а не как к сексуальной игрушке!
— Вот сволочь! — вскинулась Марина. — А что такое сексуальная игрушка?
— А я почём знаю? Но, согласись, звучит оскорбительно!
— Ну да, оскорбительно... Нужно ему бойкот объявить!
Галя усмехнулась одними глазами и осторожно открыла рот. Она заранее перебросила свою подушку к стене и сейчас, соблюдая все меры предосторожности, стараясь не опускать лицо вниз, улеглась поперёк кровати.
— А он на твой бойкот положит с прибором! Хмыкнет только и отойдёт в сторону. Он же волчонок! Вы что, не поняли?
— Что ты имеешь в виду? — Катя поднялась с кровати и начала неторопливо раздеваться.
— Ты видела хоть раз, чтобы он к кому-нибудь по своей инициативе подошёл? К кому-нибудь из парней или из девушек в группе, кроме тебя. Просто так, чтобы поболтать... Ни разу! Как перерыв — или отходит к окну, или вообще в коридор уходит и бродит там в одиночестве. Ему никто не нужен! Волк одиночка! Точнее, волчонок!
— Стесняется просто! — пожала плечами Маринка, но тут же поняла, что сморозила глупость. Катя с Галей рассмеялись. Катя весело и во весь рот, а Галя осторожно, чтобы по лицу не потекло. Сметана нагрелась на коже и сделалась жидкой. Марина рассмеялась последней.
— А из-за чего хоть он на тебя ополчился? Уже второй день куксится.
Надевая халатик, Катя вздохнула.
— Да из-за ерунды! К ним из Магадана гости приехали. Мать с дочерью. Сашка ещё позавчера сказал, что она его подруга. А вчера утром говорит, я её, мол, ночью от депрессии лечил. Ну я и пошутила. Спросила, как, мол, лечил? Ножки врозь и вперёд? А он взбесился! Говорит, не твоё дело! А сегодня дала ему шанс извиниться за вчерашнее, а он мне: «Скажи спасибо...» Ну и так далее. Не хочу повторять!
— Сама виновата, Катюха... — пробормотала Галя. — Прежде чем так шутить, нужно было сначала выяснить, что там за подруга такая... Он парень себе на уме. Кстати, очень неглупый. Я это уже заметила. И ещё... знаете, девочки, меня с первого дня не оставляет ощущение, что он к нам ко всем немного снисходительно относится. Как к детям. Без насмешки, но снисходительно. Как хороший учитель младших классов. Понимает, что мы ещё маленькие дети, готов терпеть наши шалости и глупости... Понимаю, что звучит смешно, но это так.
Маришка вздохнула.
— Ну да, я тоже что-то такое чувствую. Как глянет своими чёрными глазищами...
— Они у него не чёрные, а тёмно-карие... — поправила Катя. Она стащила с себя тесные рейтузы и сейчас, сидя на кровати, надевала на ноги тёплые носочки.
— Тебе виднее... — кивнула Маринка. — А Галка, наверное, права. Осторожнее нужно быть с шуточками. Тем более, если я правильно поняла, то ничего такого обидного или оскорбительного он не сказал. Сказал только, что относится к тебе по-человечески. Кстати, не поспоришь!
