— Неважно... Я и сама не понимаю, как он это делает. Главное, это хорошо работает. — переведя взгляд на Машу, она слегка нахмурилась. — Только и ты, Машенька, получив такую фору перед своими школьными товарищами, во-первых, не возгордись! В этом не будет твоей заслуги. Всегда помни об этом! А, во-вторых, не останавливайся на достигнутом и иди вперёд! Я думаю, родители тебе в этом помогут.
Она снова перевела взгляд на мать:
— Ей потребуется ваша помощь в выборе профессии и, конечно же, в приобретении необходимой литературы. Как вам, кстати, вино?
Наташа и Иванка дружно рассмеялись:
— Ты, мам, у Сашки этому научилась!
— Чему? — Марина Михайловна тоже рассмеялась, не понимая, впрочем, причины их смеха.
— Он тоже иногда рассказывает что-нибудь жутко серьёзное, от чего у тебя голова начинает идти кругом, а потом, безо всякой подготовки, без паузы, спрашивает тебя о какой-нибудь совершеннейшей фигне! Как ты сейчас об этом вине! — покатилась от смеха Наташа.
Марина Михайловна, смеясь, встала со своего стула, подмигнула Маше и сказала:
— Пойду с твоим учителем договариваться. Не бойся, это совершенно безболезненно.
Маша подскочила со своего места, но последовать за ней постеснялась. Постояв возле стола, отошла к окну и уставилась в темноту за ним. Там её и застал голос Марины Михайловны:
— Иди, он у себя в комнате.
Валентина Захаровна тоже поднялась из-за стола.
— Можно мне с ней?
Марина Михайловна пожала плечами,
— Не знаю... Это вы у него спрашивайте...
***
Саша полулежал, улёгшись поперёк кровати и подсунув под спину подушку. В руках его была книжка, которую он при их появлении захлопнул и отбросил в сторону. На его вопросительный взгляд Валентина Захаровна спросила:
— Можно мне при этом поприсутствовать?
Саша кивнул:
— Да, пожалуйста. Если будете вести себя тихо и не задавать вопросов, то оставайтесь. Сядьте только куда-нибудь, не стойте. Это может довольно долго продолжаться. Полчаса, а может, даже и дольше.
Он перевёл взгляд на Машу и похлопал себя по бёдрам.
— Устраивайся верхом, Машка! Лицом ко мне. Сейчас будем грызть гранит науки!
Маша улыбнулась и ловко взлетела на кровать. Устроилась попой у него на коленях, уставилась на него. Он хмыкнул:
— Так... Расстегни нижние пуговицы халатика и откинь полы в стороны. Я положу руки тебе на бёдра, а ты свои уложишь поверх моих! — повернув голову в сторону матери, которая уже уселась на стул в изголовье кровати, он без усмешки сказал. — Если вам неприятно это видеть, лучше уйдите сразу. Не нужно нас отвлекать, когда мы начнём...
Она кивнула.
— Я потерплю. Не обращай на меня внимания.
Саша кивнул и погладил обнажённые бёдра Маши от коленок и до самых трусиков. Найдя оптимальное положение для своих рук, он сказал:
— Устраивайся удобнее. Тебе придётся провести некоторое время в неподвижности. Не в полной неподвижности, разумеется. Двигаться можно, но постарайся при этом меня не отвлекать. Можешь, например, руками двигать. Договорились?
— Угу...
— Не задерживай дыхание. Дыши нормально. Сейчас мы с тобой займёмся подготовкой. Нужно расслабить твои мышцы. Если почувствуешь, что тебе стало неудобно сидеть, поменяй позу. Сейчас смотри в мои глаза и думай о моих руках.
— Что думать?
— Всё равно что! Постарайся на пару секунд сконцентрироваться на них. Дальше уже моя забота. Готова?
Маша кивнула и уставилась в Сашины глаза. Секунд через десять взгляд её «поплыл». Даже внешне её тело сделалось мягче и как будто круглее. Она немного ссутулилась. Саша тихонько сказал:
— Всё, Машка!... Можешь закрывать глазки и заниматься своими мыслями. Ты мне больше не мешаешь...
***
Двадцать семь минут не происходило ровным счётом ничего. Машенька свесив голову вниз сидела с закрытыми глазами верхом на Саше. Его глаза тоже были закрыты. Было полное ощущение, что они оба просто спят. Через двадцать семь минут Саша пошевелился. Сначала вытащил из-под Машиной руки свою правую руку, потом левую. Маша тоже ожила. Она подняла голову, выпрямила спину, открыла глаза и похлопала ресничками. Зевнули они одновременно. Саша поёрзал:
— Слезай! У меня ноги затекли!
— Всё уже? — Маша перешагнула через его ноги и уселась на пятках лицом к нему.
— Угу... Всё... Давно уже всё. Последние минут пятнадцать я проверял тебя...
— А я ничего не чувствую.
Маша вытянула руки над головой, сцепила пальцы в замок, снова зевнула и потянулась.
— А что ты хотела почувствовать? — усмехнулся Саша, рывком усаживаясь прямо. — Пойдёшь в школу, сразу поймёшь, что произошло. Можешь у Натки какой-нибудь учебник за десятый класс попросить и полистать. Или маму попроси. Она задаст тебе пару вопросов из учебника, а ты постарайся ответить.
— Всё равно из какого учебника? — улыбнулась она.
Саша усмехнулся, вскакивая на ноги:
— Всё равно!
4 ноября 1971 г.
