— Тоже мимо! Не будет она с вами встречаться! Если вы насчёт её беременности, то выбросьте это из головы раз и навсегда! Не вам решать, как поступить с зародышем. Скорее всего он на днях исчезнет. Зачатый в результате изнасилования, да ещё от пьяного негодяя! Б-р-р! Ваш сын, мадам, был изрядно пьян, когда тащил Наташку в спальню. Уходите! Между нашими семьями не может быть ничего общего! Тем более общего ребёнка!
— Ты ещё очень молод, мальчик. Не понимаешь, что...
— Отчего же? Очень хорошо понимаю!... Это единственный шанс для вашего сына обзавестись собственным ребёнком. Только не будет этого! Всё! Свою судьбу он выбрал сам! И во многом именно вы и ваш муж поспособствовали этому выбору. Вспомните, сколько раз вам приходилось вытаскивать его из различных неприятностей! Сожалею, но мы вам ничем помочь не можем! Успокойтесь и забудьте! Тем более, что ещё вчера ценность этого ребёнка в ваших глазах была даже не нулевая, а отрицательная! Скажете не так?
Ответить она не успела. Сзади послышался громкий скрип тормозов. К стоящей на обочине служебной «Волге» подъехал сзади и остановился ГАЗик с синей полосой на дверце и надписью «Милиция».
— У нас, кажется, сегодня день приёмов! — раздался голос мальчишки. — Не пугайся, малыш! Я никому не дам тебя в обиду!
Она снова повернулась к нему. Рысёнок уже перекочевал на руки к мальчишке и сейчас тянул шею и таращил испуганные круглые глазки на фары подъехавшей машины.
Громко хлопнула дверца ГАЗика, и к калитке направился высокий, худощавый мужчина в штатском. Под мышкой мужчина держал папку на молнии из искусственного крокодила. Подходя, он слегка кивнул ей, но тут же узнал и резко остановился.
— Ого! Ангелина Петровна? Вот так встреча! Здравствуйте! Я Петренко. Следователь Октябрьского РОВД.
Она его, конечно же, не узнала. Сколько их таких следователей. Тем не менее улыбнулась ему и кивнула.
— Проблемы?
— Нужно с дочкой хозяйки переговорить. Она может оказаться свидетельницей по одному свежему делу.
— Что за дело, если не секрет?
— Какие у нас могут быть секреты от вас? Хулиганство с телесными средней тяжести. Пострадавший один из её одноклассников.
— Не Соловьёв случайно?
— Точно, Соловьёв! А вы откуда знаете?
— Это предположение. В этом классе и мой сын учится. Этот Соловьёв мне с первого класса знаком. Хулиганом вырос — пробы ставить негде. А что с ним?
— Госпитализирован. Поломанные рёбра, выбитые зубы, серьёзное сотрясение мозга, что-то с шейными позвонками. В общем, крепко ему досталось. Хулиган, говорите?
— Хулиган, — кивнула она. — Он должен у вас на учёте состоять. А Наташа здесь каким боком? Она девочка хорошая. Отличница. Я слышала, она на золотую медаль идёт, а этот Соловьёв с великими трудами из восьмого в девятый перебрался. Если бы не мать, которая на коленях родительский комитет упрашивала, то учился бы он сейчас в каком-нибудь ПТУ или уже на заводе работал. Что может быть общего между ним и Наташей?
— Именно это я хочу выяснить. Свидетельница избиения утверждает, что та девочка, которая его избила, сказала, что сделала это из-за Наташи. Я полагаю, между ними какой-то конфликт возник.
— Девочка? Вы сказали, его избила девочка? — удивилась Мазина. — Как-то странно. Соловьёв парень крепкий. Драчун всей школе известный. Чтобы он позволил себя девочке избить... Вы ничего не путаете?
— Сам я, конечно, не видел, — пожал плечами Петренко, — но свидетели в один голос утверждают, что это была именно девочка. Самого Соловьёва я тоже спрашивал. Тоже подтверждает. Говорит, девчонка какая-то на него напала.
Он обратился к мальчишке:
— Марина Михайловна Колокольцева дома?
— Дома. И Наташка дома. Вам крупно повезло! Все дома. Проходите...
Посторонившись, он пропустил следователя, который зашагал по расчищенной от снега дорожке к крыльцу дома. После этого снова развернулся к ней.
— Не ищите встречи с Наташкой. Она такие вещи не решает. Только понапрасну взбаламутите её. И попробуйте поставить себя на место тёти Марины. Что бы вы ответили матери насильника вашей дочери на просьбу о сохранении ребёнка? Наташка вам не матка на ножках и с сиськами, чтобы вынашивать и выкармливать для вас внука или внучку. Не злите тётю Марину назойливостью, мой вам совет! Это может очень плохо закончиться для вас и для остатков вашей семьи! Уходите и больше не появляйтесь! Иначе мне придётся всерьёз за вас взяться! Я ведь редко ограничиваюсь полумерами. Если уж полоть огород, то сорняки нужно вырывать с корнем! Благодарите тётю Марину! Это она придержала мою руку. Если бы не это, вы бы все трое ещё вчера вечером в городской морг переехали!
Она попятилась назад, едва он начал говорить. Последние его слова она услышала уже стоя у дверцы машины. В полутьме его лица было не разглядеть. Так... какое-то размытое бледное пятно. Он говорил негромко, и с пяти — шести метров, которые их разделяли, его не должно было быть слышно, но она слышала. Отчётливо слышала каждое его слово!
