Я подумал об Эбби, о которой ничего не слышал уже больше недели. Самое продолжительное молчание между нами за почти три года.
— Нет, — сказал я. — Девушки нет.
Рита пожала плечами:
— Ну вот и пожалуйста. Извинись, что был дебилом и прокатил ее с квиддичем, а потом… я не знаю. Пригласи ее на свидание или типа того.
Вдруг снаружи зазвенели ключи, дверь распахнулась, и на пороге возник хмурый Артур с огромным сырным сэндвичем в руках.
— Вы в курсе, что я могу заявить на вас в полицию? — Он бросил ключи на стол. — Вы вломились на мою территорию. Вы в прямом смысле преступники.
— Да ладно, Уотлинг, — хмыкнула Рита. — Твоя комната похожа на гостевую. Это общественное место.
— Ни хрена оно не общественное! — крикнул Артур, тыча в нас своим вонючим сэндвичем. — Это моя личная, частная, персональная комната! А если б я тут чем-нибудь личным и приватным занимался?
— Типа мочился в раковину?
— Нет. Типа крутил с девушкой.
Рита цокнула языком:
— Теперь, когда от тебя беспрестанно несет бри, о девушках можешь забыть.
— Ошибаешься, Маурита. Я лакомый кусочек для утонченных француженок, которые ценят выгодные покупки.
Они ухмыльнулись друг другу, и я в который раз задумался, почему они не вместе. Они казались идеальной парой. Впрочем, как и мы с Эбби. Как, черт возьми, вообще можно понять, подходите ли вы друг другу?
Я поднялся:
— Оставлю вас наедине.
— Ты на посвящение? — воодушевился Артур.
Он был странно одержим посвящением в футбольную команду, воображая некую безумную смесь масонской церемонии и сектантского ритуала. Может, так оно и есть.
— Нет, оно на следующей неделе. Я к себе. Нужно кое-что почитать.
— И как тебе футболисты? — спросила Рита.
— Да вроде классные ребята. А что?
— Нет, ничего. Просто в прошлом году с нами в корпусе жил Уилл Барнс. Помнишь, Арт? И он казался немного… — Она осеклась, и неоконченная фраза повисла в воздухе.
Я пожал плечами:
— По мне, так нормальный парень.
— Ну да, — улыбнулась Рита. — Уверена, что нормальный. Если честно, я с ним толком и не знакома. — Артур плюхнулся в кресло, и она добавила: — Кстати, Арт, ты не поверишь, что тут прислали Люку.
Он повернулся ко мне, но я уже шел к двери:
— Расскажи сама, Рита, а мне надо почитать. — Я хлопнул Артура по плечу. — Тебя там ждет сырная жалоба. Первая из множества, полагаю.
— Этот сыр — лучшее, что со мной когда-либо случалось, — чопорно произнес он.
Я вернулся в комнату и попытался погрузиться в сборник стихов Теда Хьюза, но мысли все время возвращались к Фиби. Наверное, Рита права: я предсказуемый идиот. Но знание, что я небезразличен Фиби, кардинально изменило мои чувства к ней. Может, она мне даже нравилась все это время, но я просто не понимал. Может, я просто забыл, каково испытывать симпатию к кому-то новому.
Если честно, это весьма приятно.
— Если честно, ничего хуже со мной еще не случалось.
Я и правда не могла вспомнить ничего ужаснее. И не могла перестать об этом думать. Чувствовала себя хомяком в клетке, который убегает все быстрее и быстрее, не сознавая, что крутит колесо.
Негин нежно коснулась моей руки:
— Фиби, ты в курсе, что раскачиваешься?
— Это, наверное, ПТСР, — сказала Фрэнки с кухонного пола.
Когда я показала им сообщение, она свернулась в позу зародыша и с тех пор так и не разогнулась, разрываясь между сочувственными кивками и истеричным смехом.
Негин потянулась к моему телефону, но я схватила его со стола с воплем:
— Не тронь!
Фрэнки опять затряслась всем телом.
— Ты ведь понимаешь, что от прикосновения Негин к твоему телефону хуже не станет? То есть давайте честно признаем, что хуже уже вообще некуда…
Я громко застонала:
— Вторая неделя в универе! Как я могла такое натворить? Боже…
— Ты весьма эпична. — Фрэнки подняла ноги над собой. — Твоя личная жизнь как долбаный… динамит.
— У меня нет личной жизни, — буркнула я.
— Еще как есть. Сначала Люк и облом на квиддиче. Потом Уилл и морская свинка… — Негин ощутимо шлепнула ее, и Фрэнки осеклась. — Прости. Лучше любить и потерять, чем любить и… случайно признаться в этом по эсэмэс.
Негин попыталась замаскировать смех кашлем и снова лягнула Фрэнки.
— Вообще это ты виновата! — рявкнула я на нее. — Ты заявила, что Люк Тейлор несексуальный.
Фрэнки села и тоже закричала:
— Но я же не заставляла тебя отправлять его фото… ему же!
Я глубоко вдохнула.
— Меня все еще тошнит. И тело горит, и лицо адски чешется.
Негин наклонилась ко мне и прищурилась:
— М-да… не хотела говорить, но у тебя тут что-то вроде… сыпи.
— Что?! — Я перемахнула через Фрэнки и уставилась на свое отражение в тостере.
Лицо было покрыто крупными красными пятнами, и они уже переползали на шею.
— Эсэмэсочная сыпь! — Фрэнки вскинула указательный палец.
— Тебе нужно успокоиться, — сказала Негин. — Это просто нервы.
— Лицо пылает, — заныла я и начала прыгать на месте.
— Ладно, сейчас. — Подбежав к раковине, Фрэнки одну за другой повыбрасывала на пол грязные кастрюли — грохот стоял знатный — и открыла кран.
— Что делать? — Я повернулась к Негин.
— Без понятия.
— Ты врач или кто? — взвизгнула я.
— Я уже тысячу раз повторяла, что врачом стану через семь лет.
