Фрэнки подозвала меня к раковине:
— Пробка паршивая, так что давай быстрее.
Меня словно живьем на костре сжигали.
Я уставилась на воду.
— Ну давай же! — рявкнула Фрэнки.
Я нагнулась, глубоко вдохнула и закрыла глаза.
— Не могу, — пробормотала, а потом Фрэнки макнула меня головой в ледяную воду.
Меня тряхнуло от шока, но внезапно стало легче. Я ничего не слышала, кроме стука собственного сердца и шума воды в ушах.
Затем распрямилась, потрясенно глотая воздух ртом.
— Я тебя будто собственноручно крестила. — Фрэнки обняла меня за плечи.
— Эм… а что это вы тут делаете? — В дверях стоял до крайности растерянный Коннор.
Негин протянула мне кухонное полотенце с прилипшими к нему макаронами.
— Мы… макаем друг друга… в воду. — Она закашлялась.
— Ништяк! — Коннор подскочил к раковине и практически нырнул в нее. Затем выпрямился и, встряхнувшись словно пес, проревел: — Да-а-а-а-а!
— Это один из самых странных дней в моей жизни, — вздохнула Негин, включая чайник.
На кухню вошла Бекки, и если и удивилась, увидев двух мокрых соседей, то оказалась слишком вежливой, чтобы что-то сказать.
— Чай? — предложила ей Негин, и Бекки улыбнулась.
— Хочешь окунуться, Бекс? — дружелюбно спросил Коннор.
Он покачала головой:
— У меня куча работы, а потом надо кое-куда сходить.
— Ну тогда ладно. — Коннор кивнул.
— Можно я им расскажу? — заканючила Фрэнки. — В корпусе Ди царит доверие.
— Ты даже не из нашего корпуса! — проорала я.
Меня ощутимо трясло, но хоть лицо уже не полыхало.
— Фибс сфоткала парня и написала, что он, я цитирую, — Фрэнки изобразила воздушные кавычки, — «самый горячий парень на земле». А потом по ошибке отправила все это дело ему же.
Коннор вскинул руку, мол, дай пять:
— Фибс! Ты королева стеба! Серьезно, это охренительно гениально. Если ты ему не нравишься, то и ладно, проехали, а если нравишься, то он наверняка скоро подкатит.
— У него есть девушка, — сказала я.
— Точно мы этого не знаем, — напомнила Негин.
— Зато я точно знаю, что не нравлюсь ему.
— С чего вдруг? — удивился Коннор. — Ты секси, Фиби. И язык у тебя подвешен. Поверь. Я не гажу там, где ем, но если б решил рискнуть, то мимо бы не прошел.
Он подмигнул, и, как ни странно, мне полегчало.
— Давно ты отправила сообщение? — Бекки, похоже, искренне беспокоилась.
— Два часа назад. Короче, с этого дня между мной и парнями все кончено. И с технологиями. Ни мужиков, ни гаджетов. Точка.
Бекки глотнула чая:
— Он еще может ответить на твое сообщение.
— Ну серьезно, — простонала я, — что мне делать?
— Разве не очевидно? — сказала Фрэнки. — Просто избегай Люка Тейлора любой ценой.
Кампус — это аномальная зона. Дико раздражающее параллельное измерение, где без конца сталкиваешься с теми, кого видеть не хочешь, зато с тем, кого ищешь, — черта с два.
Я целую неделю пытался «случайно» столкнуться с Фиби. У нас была пара совместных лекций, но оба раза она сидела в противоположном конце аудитории.
Я даже околачивался перед дверями корпуса Ди, притворяясь, что изучаю ассортимент торговых автоматов дольше необходимого, на случай, если она выйдет. Не повезло.
Зато шагая по дорожке, ведущей прочь от кампуса, я в четвертый раз за несколько дней увидел Карибского Джереми. Он сидел на траве возле озера с огромным пакетом чипсов возле ног и довольно паршиво наигрывал на акустической гитаре «No Woman, No Cry». Так как глаза Джереми были закрыты, он не заметил, что две утки радостно таскают закуску из шуршащей пачки.
Я покинул территорию кампуса и двинулся по кольцевой дороге мимо массивных дубов и странных маленьких бунгало, в которых жили аспиранты. Неделя прошла впустую, словно в лимбе — Нетфликс, лазанья из микроволновки, иногда курево с Артуром, — но я чувствовал, что сегодня студенческая жизнь наконец начнется как надо. Именно отсюда я буду отсчитывать следующие три года. С посвящения в команду.
Встречу назначили в грязном пабе с плоской крышей недалеко от кампуса, и когда я пришел, на парковке мялись еще пятеро новичков.
— Они велели ждать снаружи, — сказал парень по имени Трев, с которым я перекинулся парой слов на отборе. Затем застенчиво улыбнулся из-за завесы дредов. — Нервничаешь?
Он был довольно невысоким и говорил с заметным северным акцентом — вероятно, манчестерским.
— Не особо, — соврал я. — А ты?
Трев кивнул:
— Ага, чувак. Наверное, сильнее, чем когда-либо в жизни. Хотя нет, если подумать, то сегодняшняя нервотрепка на втором месте. В прошлом году мой брат участвовал в телевикторине, и вот тогда я трясся по максимуму. Прозвучит паршиво, но я даже не за него переживал. Просто боялся, что он скажет какую-нибудь тупость, а потом народ в школе начнет что-то вроде: «О, видел вчера по телику твоего брата, ну и дебилом же он себя выставил». Ну и всякое такое. Но в конце концов он выступил отлично. Не выиграл, но получил как-то там приз за вопрос о нелетающих птицах. — Он умолк и выдохнул. — Прости, чувак. Я болтаю всякое дерьмо, когда нервничаю. Медицинская проблема.
