Болтавший с Эдом и Артуром в другом конце зала Люк помахал мне стетоскопом. Я к нему в некотором роде пристрастилась. И стала чаще оставаться одна, чтобы думать о нем непрерывно. Кайфовать, перечитывая его сообщения, улыбаться и вновь и вновь прокручивать в голове его слова или наши совместные моменты. Я превратилась в одну из этих. Помешалась на воспоминаниях и начала собирать сувениры. Салфетку из кафе, где мы пили чай, и записку, что Люк написал мне в библиотеке, когда нам велели заткнуться. Прошло меньше недели, но я увязла по самые уши. Я начинала тосковать, едва он уходил. И хотела, чтобы он сразу же прислал сообщение. Но в клубе все было идеально. Словно каждый из нас знал, что второй здесь и что мы можем уйти вместе, а сейчас надо расслабиться и повеселиться. И наши взгляды так часто встречались, что я внутренне трепетала. Словно Люк тоже ко мне пристрастился.
Сквозь толпу ко мне протиснулась Негин:
— Выпить хочешь?
Мы подошли к стойке.
— Не странно быть трезвой, когда остальные в стельку? — спросила я.
Она улыбнулась:
— Больше всего бесит, что все без конца повторяют фразы.
Я кивнула:
— Не странно быть трезвой, когда остальные в стельку?
Негин закатила глаза и помахала бармену.
— Фибс, я тут кое-что слышала… Девчонка с моего курса кое-что рассказала о футбольной команде. — Она пялилась в пол, будто решала, как бы помягче выразиться. — Мол, они делают эту гадость… Фотографируют своих подружек… — Она скривилась. — Короче, они фоткают их спящими, а потом оценивают в общем чате.
Я покачала головой:
— Не грузись, я это уже слышала. И это полная чушь. Можешь передать своей девчонке, чтоб не беспокоилась. Просто кто-то запустил глупый слушок.
Негин слабо улыбнулась:
— Ты уверена? Она была очень расстроена.
— Уверена на сто процентов. Люка уже спрашивали об этом на концерте Горшковолосой Мэри. И он сказал, что это брехня. А он вроде как ведущий игрок, так что знал бы о подобном, верно?
Негин взяла бутылку воды и протянула мне джин с тоником. Затем вздохнула и сказала что-то еще.
— Спасибо, что беспокоишься! — крикнула я.
Я хотела добавить, что, услышав об этом, и сама переживала, не сфотал ли меня Уилл. Но не стала.
В полночь, распрощавшись с девчонками, мы с Люком ушли.
Купили чипсов и медленно брели по улице, затем пробрались на кухню корпуса Ди и заварили чай.
А позже лежали рядышком в моей комнате, глядя в потолок.
— Интересно, кто спал здесь раньше? — пробормотала я. — Здание построено лет шестьдесят назад. Так что как минимум шестьдесят человек лежали на этом самом месте и пялились в потолок.
Я немного откатилась и залезла под одеяло. Люк залез следом. Я потянулась и выключила лампу, гадая, как он это воспримет.
Он поднял руку:
— Заползай.
Мы не обсуждали, когда займемся сексом. Люк спал в моей постели последние несколько ночей, и мы делали всякое, но до конца не дошли. Однако сегодня все было иначе.
Мы просто лежали, болтая обо всем подряд, пока оба не уснули. Проснувшись, я поняла, что откатилась к краю. Снаружи было еще темно, и окна запотели. Люк забросил на меня руку и потянул к себе. Я подползла, прижалась к нему вплотную. Он чуть отстранился, открыл глаза, затем снова закрыл, и мы поцеловались. И целовались, и целовались целую вечность, и постепенно оказались без одежды.
Я поцеловала Люка в живот и засомневалась, стоит ли спускаться ниже. Минет — та еще нервотрепка, ведь тут запросто можно облажаться. Вот облажаться, когда кто-то просто засовывает в тебя своего Вилли, трудновато. Разве что возникнут проблемы на входе. Но как только врата пройдены — это уже успех. Флора делала минет парню на Майорке, и он заснул в процессе, так что она явно где-то накосячила.
Я снова поцеловала Люка в живот, а потом… ниже. Всего несколько секунд. Достаточно, чтобы смело говорить, мол, я это сделала, но недостаточно, чтобы облажаться. Если только минет длиною в несколько секунд сам по себе не считается провалом. Судя по звукам, Люку понравилось. Затем он отбросил одеяло, обдавая нас холодным воздухом, и я чуть задрожала.
— У тебя есть презерватив? — прошептала я.
И тут меня накрыло полным, безумным и беспросветным сюром происходящего: голая, я спрашиваю голого Люка Тейлора, есть ли у него презерватив. Мне пришлось физически напрячься, чтобы не засмеяться. И чтобы не схватить телефон и не написать Флоре.
Пока Люк натягивал презерватив, я старалась вежливо смотреть в потолок, а потом задумалась, не надо ли похлопать его по спине или еще что… ну, как-то поддержать контакт.
Он повернулся, поцеловал меня и немного отстранился. В кино люди справляются так легко. Будто состыковать там все как надо проще пареной репы, и даже целиться не надо. Я сунула руку между нами, помогая Люку войти…
И вот он оказался внутри меня. Действительно, приятно. Безумно приятно. И сюрреалистично. Я все же не сдержала смешок.
— Ты смеешься надо мной? — улыбнулся Люк. — Это не совсем тот момент, когда ждешь от девушки неконтролируемого веселья.
