На кухне нас встретили Коннор, Либерти и остальные, мы сфотографировались и сыграли в «Огненное кольцо»[15]. Я периодически бегала в туалет, чтобы проверить сообщения, но телефон молчал. Люк сказал, что придет. Он знал, что приезжает Флора…
Когда я в очередной раз вернулась, Флора, Негин и Фрэнки обменялись взглядами.
— Что-нибудь слышно от Люка? — ненавязчиво спросила Флора. — Может, напишешь ему?
— Ага, сейчас узнаю, где он. — Я пожала плечами, будто все так и должно быть, и написала:
Затем сунула телефон в карман и заставила себя не смотреть на него до конца игры. Позже, притворившись, что забыла блеск для губ, я забежала в комнату и проверила сообщения. Люк прочел, но не ответил. Я глубоко вдохнула. Ладно, я написала ему всего полчаса назад. Он мог быть занят чем угодно. Но чем?
Возвращаясь на кухню, я слышала разговоры за дверью, но когда вошла, все резко умолкли.
— Что сказал Люк? — спросила Негин.
— О, пока ничего. Наверное, заканчивает эссе.
Она улыбнулась, а Фрэнки пробормотала:
— Люк Тейлор… Такой загадочный.
— В смысле? — засмеялась я.
— Нет, ничего. Просто… — Она осеклась и уставилась на Негин, будто втягивая ее в разговор.
— Просто гадаем, не возникло ли у него… проблем, — тихо произнесла Негин, и Флора протянула мне большой стакан с коктейлем.
Я как раз уходил из библиотеки, когда пришло сообщение от Фиби. Она писала, что готовится поехать в «Браунс» с Флорой и остальными.
Я бесцельно бродил по кампусу, собираясь ей позвонить или даже отправиться в корпус Ди, но не стал. В конце концов я просто написал:
Я даже не нашел времени заняться сюрпризом. Предполагалось, что он станет гвоздем сегодняшнего вечера, даже затмит «Ариэль», но, поглощенный мыслями об Эбби, я обо всем забыл.
Вернувшись в общагу, я собирался упасть на кровать и попытаться прочистить голову, прежде чем идти на ужин, но затем открыл дверь кухни и решил, что у меня галлюцинации. Вот только вряд ли выпивка Артура могла вызвать столь реалистичный глюк, от которого сердце чуть не встало.
— Привет, — сказала Эбби.
— Привет, — услышал я собственный голос со стороны.
Она поднялась, и я решил, что она сейчас шагнет вперед и обнимет меня или еще что, но Эбби так и замерла по другую сторону стола, неловко почесывая локоть.
— Меня впустила какая-то девушка. Надеюсь, все в порядке.
— Да, конечно.
Эбби поморщилась:
— Тут воняет.
— Это сыр. — Я указал на очередную записку Барни на холодильнике.
Я все никак не мог осознать, что Эбби действительно здесь. Здесь, в Йорке. Здесь, в корпусе Би. Она выглядела здоровой и счастливой — или, может, просто здоровее и счастливее, чем при нашей последней встрече. На ней было темно-синее пальто, и, наверное, она только-только приехала, потому что морозный румянец еще не сошел с щек. Как же давно мы не виделись…
Наконец Эбби ответила на вопрос, который я так и не задал:
— Знаю, это несколько неожиданно, но после вчерашнего я решила, что нам лучше как следует все обсудить. Лицом к лицу.
— Да, точно, — кивнул я. — Рад тебя видеть.
И я не лгал. Вдруг безумно захотелось обнять ее, крепко-крепко, и почувствовать, как она прижимается ко мне, упираясь макушкой в подбородок. Эбби говорила, мол, сразу поняла, что нам суждено быть вместе, потому как наши тела дополняют друг друга точно кусочки пазла.
— Мы можем перебраться куда-нибудь, где нет этого запаха? — нахмурилась она.
Я открыл свою комнату, и Эбби шагнула внутрь.
— Так… Значит, вот где все происходит.
— Наверное. Если под «где все происходит» ты имеешь в виду «где я пытаюсь понять, о чем, мать его, писал Тед Хьюз».
Она села на кровать и улыбнулась:
— Держу пари, ты еще ни разу не менял простыни.
Я улыбнулся в ответ:
— Угадала.
— И держу пари, что это застилала твоя мама.
— Да, да. Ты хорошо меня знаешь.
От беззаботного, казалось бы, комментария воздух словно сгустился. Эбби действительно хорошо меня знала. Мы были вместе три года, это ведь что-то да значит?
Я опустился на кровать рядом с ней.
— И… что теперь?
Эбби разгладила складку на покрывале.
— Не знаю. Я просто… захотела тебя увидеть после вчерашнего разговора. Поговорить обо всем нормально. О том, что есть. Или о том, что будет.
— Ясно.
Я понятия не имел, что будет, но, что самое тревожное, я понятия не имел, чего на самом деле хочу.
Сегодня, когда мы курили с Артуром, я пытался понять, что бы ответил, если б Эбби предложила снова сойтись. И в конце концов решил, что голова бы отказалась, а вот внутренности — или конкретно сердце? — сказали бы «да». Почему тело не может принять единое решение? Или проблема в том, что это мое тело?
В дверь постучали. Затем повернулась ручка, и появилась голова Артура.
