У костра сидел Стас и слушал эфир. Рядом с ним стояла включенная радиостанция Р-853.
– Вертолетчики боятся над самим селом летать. Облетают его стороной. Недавно передали им из центра, что у боевиков может быть ЗУшка[4]. Или какие-нибудь пусковые установки, – сказал он мне и лейтенанту.
Лейтенант Винокуров был очень занят – наблюдал за закипающей в жестянке водой.
– Чая у нас нет. Хоть кипятком побалуемся, – сказал он.
– Ну, это у тебя чая нет. А у старого воина он всегда есть, – ответил ему Стас и достал из нагрудного кармана пакетик чаю. – На, заваривай.
Похлебав пустого чая, Стас вместе с лейтенантом получили разрешение у комбата и пошли вправо по валу. Там на разбитом мосту стоял отряд десантников, и лейтенант надеялся встретить у них своих однокашников. На что надеялся Стас, я не знал – он просто любил ходить в гости к боевым коллегам. Как и следовало ожидать, их там встретили как старых друзей: накормили и напоили молодым вином. Наши соседи тоже захватили вчера небольшой запас еды и даже вина. Часа через два, после окончательного «согласования взаимодействий» наших подразделений, лейтенант-стажер и оперативный офицер первой группы наконец-то вернулись довольными и веселыми.
Слева по валу в километре от нас стояла какая-то пехота. Довольный Стас решил завтра сходить теперь уже к ним для очередного «согласования». Но спустя несколько часов сами пехотинцы пришли на наши позиции. Пехотный капитан признался, что он и его люди почти сутки ничего не ели: подняли их по тревоге, и запастись провизией они не успели. Им еще вчера обещали подбросить сухой паек, но так и не подбросили.
Погрустневший оперативный офицер тоже пожаловался на судьбу-злодейку, и еще минут десять они вдвоем с пехотинцем костерили и матюкали, каждый по отдельности, своих начальников продслужб и продскладов. Затем Стас вспомнил про десантников и направил пехотного капитана к ним, однако сразу же предупредив того, что у соседей справа с продовольствием тоже плохо. Когда пехотинец ушел, Стас вернулся к нашему костру:
– Ну ладно, нас на вертушках выбросили в чистое поле. А они же сюда на бээмпешках приехали. Могли ведь спокойно загрузиться сухпаем на неделю.
Спустя полчаса пехотный капитан в сопровождении двух своих солдат прошел мимо нас обратно к своим позициям. На мосту его подстерегла неудача: десантники съели весь свой сухпай. Пехотинцы понуро прошли мимо нас со свернутыми плащ-палатками в руках, а их командир подошел к нам, выудил из костра горящую ветку и прикурил сигарету.
– Слышь, братан, ты к нам попозже загляни. Тут нам должны сухой паек на вертушках подкинуть. Если привезут – мы с вами поделимся, – сказал Стас пехотинцу-капитану. – Вот только когда привезут, мы не знаем.
Глядя в спину уходившему на свои позиции капитану, Стас сказал нам:
– У пехоты самые зажравшиеся начпроды. Они кормят только начальство, а боевые подразделения постоянно на подножном корму сидят. Хорошо, что мы догадались ящик сухпая с собой захватить, а то как медведи лапу сосали бы.
– Да-да. «Мы» догадались, – съязвил я.
– Ну ладно. Ты догадался. Уж и примазаться нельзя. Давай-ка лучше чаю попьем – у меня еще пакетик есть.
Около одиннадцати тридцати утра к нам прилетел вертолет. Вздымая винтами снег, Ми-8 приземлился в нескольких десятках метров от наших костров. Летчик не стал глушить двигатель, и мы побежали к вертолету сквозь снежную бурю.
Из открытой двери на землю стали быстро выгружать какие-то зеленые ящики, картонные коробки, большие армейские термоса, емкости с водой.
Ко мне подбежал знакомый прапорщик из нашей роты и проорал на ухо:
– Там ротный приказал вам передать. Вот в этих ящиках – мины и другое барахло.
Вот на вашу группу валенки. Только на вашу. Ночные бинокли и прицелы – в этом ящике, запасное питание там же. Сухпай, хлеб и воду привезли на обе группы. Один термос и баки с водой – из нашей роты. Да, вот еще спальные мешки на группу.
Я слушал его и отдавал поручения бойцам. Те быстро оттаскивали в сторону имущество из нашей роты. Затем я проорал прапорщику:
– Дай свой бушлат на время. А то я свой не взял.
– Только с возвратом. У меня другого нет.
– Хорошо. Не потеряю.
Прапорщик быстро скинул пятнистый бушлат и отдал мне. Из вертолета уже все выгрузили, и борттехник начал втягивать вовнутрь лесенку. Прапорщик подбежал к проему двери и быстро забрался в вертушку. Дверца тут же захлопнулась, Ми-8 взмыл в небо и умчался вдаль по своим делам.
Ну а мы приступили к дележу привезенного имущества. Из боеприпасов нам прислали три ящика с огнеметами – на группу выходило по шесть РПО[5]. Еще было несколько ящиков с гранатами к подствольнику и патронами к различным видам оружия. Очень мы обрадовались нескольким топорам, пилам: рубить дрова ножами было тяжеловато.
Прислали несколько больших штыковых лопат и три-четыре малых саперных лопатки.
