Внезапно я вижу, как откуда-то слева к нам бежит солдат второй группы. Видно, он отполз назад и теперь мчится в полный рост вдоль по фронту, не пригибаясь и не обращая внимания на перестрелку. Как в кино, за ним, почти догоняя, быстро ползет по земле «пулеметная строчка». Так пулеметчики называют попадание пуль ровной линией, словно простроченной швейной машинкой.
– Ложись! Педераст! Так и сяк тебя и твою мать! Ложись! Сука долбаная! Ложись, кому говорят!
Чей-то громкий и визгливый фальцет врезается в шум перестрелки, перекрывая такие же крики капитана и его солдат. Бегущий боец поворачивает в нашу сторону ошалевшее лицо мальчика-грузина с круглыми глазами, пригибается и падает за бугорок, откуда ранее вылезли агээсчики.
– Эй, чудак! Какого хрена прибежал?
Грузинский мальчик на секунду выглядывает, снова прячется и орет на ломаном русском:
– У нас ранэный! Златозубов за промэдолом послал.
– Ползи к стенкам. Там лейтенант Винокуров, у него возьмешь. Понял?
Этот противный фальцет замолкает, и я с удивлением понимаю, что это был мой голос: «до чего же он противный бывает!» Грузин кричит что-то невразумительное и пропадает из вида; туда и обратно к своей группе он проползет на брюхе, без единой царапины. Капитан тем временем внезапно выскакивает с бойцом и АГСом из-за дувала и дает длинную очередь из гранатомета по селу. Едва они успевают заскочить обратно за стенку, как их огневую позицию накрывает град пуль. Гарбузов с красным и потным лицом радостно орет мне прямо в ухо:
– Ну, как мы их!
– Молодец. Дай свой автомат. Я вас прикрывать буду.
Капитан берет свой АКМС, протягивает мне и спрашивает:
– Потом почистишь?
Я думаю про себя: «ага, а как же», но вслух говорю другое:
– Конечно, какой разговор.
Аккуратно прислонив свой временно безработный винторез и взяв несколько магазинов с патронами и проверив автомат, я расположился у правого среза стенки.
Подождав, пока изготовятся гранатометчики, мы почти одновременно открыли стрельбу по селу, только я высовывался из-за дувала, стрелял очередями по крышам, провалам окон и дверей и прятался, чтобы перезарядить автомат новым магазином. А капитан с одним солдатом как вытащили АГС на метр от стенки, так и оставались там и поливали дома ВОГ-17, пока у них не кончилась лента в коробке. Лишь тогда они подхватили гранатомет вдвоем и вернулись в укрытие. Второй боец, до этого также стрелявший из своего автомата, выскочил и подобрал оставшуюся на земле пустую ленту. Ее солдаты сразу же начали снаряжать новыми гранатами, доставая их из патронного ящика и своих рюкзачков. Я отдал пустые магазины капитану и взял другие, полностью снаряженные патронами. Сунув пустые магазины в нагрудник, Гарбузов достал еще несколько картонных коробочек с патронами, чтобы я в следующий раз снарядил ими опустошенные автоматные рожки.
Пули щелкали все чаще и чаще. В следующий заход капитан смог выпустить только половину коробки. Глинобитная стенка пылила и крошилась все больше и больше. От пуль она нас еще прикрывала, но если боевики влупят по ней из РПГ, то дувал расколется надвое. Но в этом случае нам будет уже все равно, на сколько частей развалится стенка.
Если раньше пули роями проносились над нашими головами, то теперь мне казалось, что эти рои вернулись обратно и устроили какой-то бешеный круговорот.
Пора было менять позицию для стрельбы. У капитана еще оставались две полностью снаряженные коробки для АГС. У меня же была последняя паратройка магазинов к 7,62-мм АКМС. Внезапно с тыла донесся вертолетный гул, и через минуту первая пара Ми-24, сгорбатившись, выпустила первые ракеты. Огонь боевиков заметно стал слабее, что было весьма нам на руку: мы теперь с большей уверенностью открыли стрельбу по домам. Под прикрытием вертушек артиллеристы-разведчики опустошили коробку и принялись было за последнюю, но вертушки выпустили весь боезапас и улетели.
Наступила относительная и недолгая тишина.
– Так, пока духи не стреляют, берите свой АГС и уматывайте назад. А я вас прикрою.
Сначала боец с коробкой, а затем и капитан, и второй солдат со снаряженным полностью гранатометом проскочили десяток метров до бугорка, из-за которого они и прибежали. Я уже выпустил последнюю очередь из последнего магазина, подхватил свою винтовку и собрался перебегать туда же. Вдруг над бугром показалось рыло гранатомета, и я услыхал крик капитана:
– Алик, подожди перебегать! Я последнюю коробку достреляю.
