— Мне кажется, нам давно пора бы поговорить… А ты все время чем-то очень сильно занята.
— Ты выбрал самое неподходящее время, поверь.
— Сат? — брат выходит, услышав мужской голос. — Все в порядке? Кто это?
Теперь обстановка накаляется еще больше. Мысленно я уже вопила во всю глотку, поражаясь идиотскому стечению обстоятельств и проклиная свое везение.
— Эдгар. Мовсес, — сразу же представила их друг другу, осознавая, что давний ухажер сейчас взорвется от накатившей бессознательной и неуместной ревности. — Мой брат. А это…
И мир просто рухнул на мою голову, будто расплющив остатки нервных окончаний, оставив после себя зычную пустоту, когда вместо меня свой статус озвучил Мовсес:
— Будущий муж. Так я вполне вовремя. Мы можем об этом поговорить, дружище?
Эдгар переводит на меня ошеломленный взгляд, встречаясь с моими расширенными от ужаса глазами. Все слова, звуки и даже стоны отчаяния застряли в горле, купируя дыхание.
Разве может быть что-то абсурднее этого?
— Сатэ? — брат приподнимает бровь, напоминая, что ждет моего подтверждения.
Я в ступоре хлопаю глазами и чувствую, что во мне поднимается волна протеста, смешанная с набирающей обороты злобой…
Передаю Элю в руки любимого дяди и делаю знак, чтобы нас оставили вдвоем. Мовсесу такой расклад явно не по душе. Он хмуро смотрит вслед удаляющемуся собеседнику.
У нас принято, конечно, что парень в первую очередь говорит с братом понравившейся ему девушки, чтобы получить одобрение на дальнейшее общение. Но Эд уже по одной моей реакции понял, что я против.
Ой, как против…
— Погоди секунду, — выставляю ладонь вперед, давая понять, что дальше идти ему нельзя.
Сама исчезаю в спальне и быстро нахожу то самое кольцо.
Возвращаюсь и вручаю его мужчине.
— Ты тогда не дал мне ответить. Тебе легче было уходить с надеждой. Но и тогда, и сейчас я говорю — нет. Однозначное.
Пространство вокруг вибрирует от накала.
Стойко выдерживаю хлесткий взгляд карих глаз, вздернув подбородок.
Не собиралась я калечить жизнь нам обоим из жалости! Ни два года назад, ни тем более сейчас. Да, я столько времени чувствовала необъяснимую вину, думала, если бы ответила «да», его это могло бы удержать… Я же была уверена, что мужчины нет в живых…
Ведь многих спасали именно мысли о возлюбленных? А Мовсес, кажется, действительно меня любит, раз мой образ помог ему выбраться из комы. Но любовь эта выглядит болезненной и далекой от чувств, на основе которых строятся отношения. Даже если бы в моей жизни не было Торгома, — что я представляю теперь с ужасом, — находиться рядом с этим человеком в качестве жены не смогла бы никогда.
Но, как выясняется, у Мовсеса свой взгляд на ситуацию. Сжав кольцо в ладони и окинув меня снисходительным прищуром, он вдруг стремительно шагает по направлению к гостиной. Я кинулась следом, но не успела воспрепятствовать.
— Здравствуйте… — вежливый кивок. — Могу я поговорить с Вами наедине?
Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и в сто крат увеличившейся злости. Меня заколотило с нечеловеческой силой, даже дыхание сперло, будто кто-то сжимал горло…
А дальше все происходило, как в замедленной съемке немого кино. Отец кивнул, затем велел мне выйти. А исчадие ада, заварившее весь этот сумбур, плотно прикрыло дверь.
Я стояла у стены подальше, пытаясь унять звон в голове от бешеного пульса. Меня разрывало от переизбытка негатива и отвращения. Эдгар, оставивший Элю в спальне с матерью и бабушкой, вернулся и уставился на мое хмурое лицо.
— У тебя с ним…
— Нет! — перебила я, выкрикнув слишком резко. — Никогда! Нет и не будет!
— Чего тогда так кипишуешь? Разве мы позволим, чтобы тебя обидели? Дадим от ворот поворот, пусть катится…
— Эдгар, — вновь прервала брата, тяжело вздохнув, — все сложнее, чем кажется. И язык у него подвешен, он сможет убедить папу дать ему шанс.
— Это ты будешь решать, Сат.
— Если бы Мовсес принимал мои решения, не стал бы в течение пяти лет добиваться несбыточного результата! А теперь еще и после войны…комы… Я не знаю!
Кажется, он тоже был потрясен. Темные брови взлетели, образовывая морщины на широком полотне лба. Эдгар потерянно склонил голову и потер ладонью шею, раздумывая.
— Сат? А он…нормальный?
Опускаю веки, наконец, готовая принять очевидное.
— Думаю, не совсем…
Даже до участия в войне Мовсес вызывал у меня стойкое ощущение одержимого безумца. Торгом прав, этот мужчина опасен, и сегодня я в этом убедилась. Только эта опасность не физическая, а именно психическая.
— Ясно. Иди, одевайся, через десять минут выезжаем. А с ним разберусь сам.
