На несколько секунд застываю. Потом подпрыгиваю, визжа от радости. Всё внутри бьет гейзером. Счастье, оно такое! Родители смотрят, как на полоумную.
О, да, двадцать три годика, еще можно…немного подурачиться. Потом на это не будет оправданий…
Спешно иду сортировать вещи, потому что дядя завтра вечером уезжает. Времени нет от слова совсем. Хорошо, что мама всем заранее купила подарки, уже упаковала, чтобы отправить с деверем. Иначе пришлось бы в агонии бродить по магазинам…
Вот так в один из пятничных вечеров, близившихся к ночи, и началась история девочки, переехавшей на родину в поисках самой себя…
Часть I. Падение «Ввысь»
Глава 1
Определенно точно эта маленькая стерва заслуживает хорошей отеческой порки. Я никогда не была сторонницей рукоприкладства, — уж тем паче сама от него не страдала, — но Луиза вызывала стойкое желание припечатать ее к столу и отхлестать до потери пульса. Не могу принять и переварить сей факт, что у такого замечательного человека как Сергей Гарегинович имеется избалованная до вопиющей степени дочка, диагноз которой — сука редкостная. Смотрю на нее и не понимаю, чего же в жизни не хватает этой пигалице, раз она так отчаянно пытается самоутвердиться? Детских травм с таким родителем у нее быть не может, выглядит моделью из современных журналов, изощренный ум при себе — Луиза далеко не глупа, этого не отнять. Укомплектована девочка, короче.
Разве моя личность может быть ей настолько интересна, чтобы в глазах высвечивалось четкое: «Сдохни, тварь»? Мы знакомы два с половиной дня, в течение которых пересекались ровно три раза по десять секунд. Абсурдно короткий промежуток времени, чтобы успеть возненавидеть кого-то до такой возвышенной планки. Я, конечно, считаю себя человеком весьма талантливым и способным. Но эти сроки рекордны даже для меня. Как и чем я ее довела?
Замолкаю с раскрытой папкой в руках, наблюдая, как нарочито медленно покачивая стройными ножками от бедра, будто это тайная миссия ее рождения, которую девушка безупречно исполняет, к нам с начальником надвигается клубок надменной ярости, облаченный в шикарное темное платье.
Луиза останавливается на расстоянии метра. Наклоняется к ближайшему столу и вытягивает белоснежную салфетку из коробки.
А потом мой мозг просто отказывается воспринимать следующий кадр.
— У Вас, господин Арзуманян, — прикладывает несчастный кусок целлюлозы к правому углу его рта, имитируя заботу, — слюни текут от свежей красивой рожицы. Такими темпами напугаете нового сотрудника неконтролируемым потоком выделений.
Закончив с одной стороной, Луиза перемещает руку к другой, тщательно надавливая на кожу остолбеневшего Роберта. В кабинете виснет гробовая тишина, нарушаемая только звуком противного трения — хвала стараниям этой неадекватной особы.
В какой-то момент мужчина все же приходит в себя, после чего резко перехватывает изящное запястье, отдаляя девушку от своего пострадавшего и покрасневшего местами лица. Взгляд у него непроницаемый. У нее же — испепеляющий.
— Выйди вон, Луиза.
Мурашки пробежали по коже от этого тона. Я с удивлением оглядела начальника, от которого за эти пару дней не слышала ни одного негативного слова. А тут такое проявление агрессии… Хотя внешне он вполне спокоен.
В голове щелкает.
Между ними нечто настолько грандиозное, что меня может отшвырнуть ударной волной. И эта демонстрация — не что иное, как приступ ревности. Ко мне. «Свежей красивой рожице».
Вот и ответ на мои вопросы.
Нутро раздирают противоречивые чувства: смех от подобной нелепой догадки и раздражение от понимания неминуемой вражды с этой фурией.
Прекрасно, Сатэ, покой тебе теперь будет только сниться.
— Вон. Выйди. Луиза.
Роберт повторяет, чеканя слова. При этом они так и не отрываются друг от друга. Там так все пылает, что я почти чувствую жар.
Что-то меняется, потому что девушка резко разворачивается и пулей вылетает из помещения.
— Прости, — цедит мужчина.
И я замираю, уловив тоску в его глазах, так пристально провожающих идеальную женскую фигуру.
Поток мыслей сбивает реакцию, и я не сразу отвечаю.
— Не надо извиняться, всё в порядке.
После чего начальник автоматически кивает и возвращается к моему просвещению.
