Облегченно вздыхаю, замечая, как маленькое табло загорается зеленым. Для меня каждая секунда промедления чревата последствиями.
— Спасибо! До завтра.
Здесь уже нет привычного красного ковролина на полу, поэтому стук каблуков от каждого сделанного шага отдает тревожной болью в висках. Я почти выбегаю, направляясь к метро. И внутренне попискиваю от восторга, впервые осознав, насколько круто, что оно находится в нескольких метрах от здания. Все же здорово работать в центре города, да еще и рядом с Площадью Республики.
И плевать, что этот вид транспорта меня никак не довезет до дома, поскольку ветки армянского метро слишком короткие и охватывают конкретные части города. Мне просто надо скорее убраться отсюда.
Я нервно улыбаюсь, садясь в вагон, и протяжно вздыхаю.
Ну, конечно, это всего лишь отсрочка неизбежного.
Но зато я смогу привести в порядок мысли и не поддаться чувствам настолько сильно, насколько сделала бы сейчас, если бы мне пришлось общаться с Адонцем.
— В документах отсутствует обеспечение квалификации, — изрекаю, перелистывая страницы.
— Как? Вот же, Приложение № 5.1, — возражает поставщик недоуменно.
— Вы правы, но это обеспечение договора, а не квалификации, в размере десяти процентов. Второе соглашение о неустойке предоставляется с расчетом в пятнадцать процентов, — замолкаю, взглянув на мужчину. — Вы, так понимаю, не очень давно участвуете в государственных тендерах?
— Да.
Вздыхаю, собираясь с мыслями, чтобы объяснить попроще:
— Смотрите, — показываю образцы, — по закону вы предоставляете два вида соглашений: первое — по части самого договора в размере десяти процентов, если вдруг откажетесь в дальнейшем его выполнять, второе — по части качества в размере пятнадцати процентов, если товар не соответствует заявленным характеристикам. Понимаю, немного запутанно, но попытайтесь вникнуть.
— Понял, пропустил этот момент, — кивает мужчина. — Привезу после обеда.
Искренне улыбаюсь, удивляясь, насколько быстро до него дошло. Раньше мне приходились по несколько раз долдонить одно и то же, чтобы человек напротив вникнул в суть. Проблема в том, что все хотели заработать денег, но никто не хотел разбираться с витиеватостью государственных закупок. В итоге ежедневно бюджетные учреждения стопками направляли жалобы в соответствующую инстанцию. Люди настолько ленивы и безалаберны, что не читают хотя бы Приглашение на участие, не то, что правовые акты. И часто процедура проходит на уровне дискотеки в колхозе. В процессе задают тупейшие вопросы или совершают примитивнейшие ошибки в заполненных заявках на участие. Заседания иногда напоминают мне театр абсурда.
— Лиль, тебе помочь? — обращаюсь к коллеге, заваленной бумагами.
Уставшее лицо девушки так и молит об этом. Она жалобно вздыхает и разводит руками. Мол, что с этим поделать.
— Сколько организаций? — подхожу, склоняясь к журналу. — Двадцать три! Обалдеть!
— Да, хозтовары это мое проклятие. Всегда полно участников, а ценовые предложения отличаются по три копейки, глаза устают сравнивать всё по пятидесяти позициям.
Сочувственно улыбаюсь, вспоминая себя в аналогичной ситуации, но с меньшими масштабами. Перемещаю свой стул к ней и присаживаюсь. Беру в руки внушительную стопку, распределяя по названиям.
— Давай, так. Я буду диктовать, ты вводи. Потом перепроверим. Так продуктивнее и меньше ошибок. У меня пока все равно нет важных дел.
— Ой, Сат! — Лиля практически с щенячьим восторгом мелко покачивала головой. — С меня кофе с вкусняшками в обед.
Улыбаюсь ей, и мы окунаемся в водоворот цифр. Вопреки ожиданиям, к перерыву не успеваем обработать данные всех заявок. Но девушка предлагает сделать передышку и подкрепиться.
Размышляя о выборе заведения, выходим из здания, кутаясь в верхнюю одежду. Странно, но в этом году апрель в Ереване неожиданно холодный. За семь лет я такого не могла припомнить. Обычно в это время мы уже ходили совсем по-летнему.
Следом идут другие проголодавшиеся работники Министерства, и я слышу голос Луизы, ощущая раздражение. До сих пор не могу забыть сцену ревности двухнедельной давности. Для меня это неприемлемое выражение эмоций в присутствии посторонних. Ну, осталась бы с ним наедине, и решили бы вдвоем, что у вас за бум. Зачем впутывать меня?
Лиля тянет меня влево, прибавляя шаг.
— Сегодня устраиваю себе читтинг, — предвкушающее скалится.
— Это когда на диете позволяешь себе один день пиршества? — не сдерживаю смешок.
— Да-да! Ты в теме?
— О, Боже! Нет! — возмущаюсь. — Диета и я — жизненно несовместимые понятия.
— По тебе и не скажешь, — пускается красноречивым взглядом в путешествие по моей фигуре в плаще.
Лишь пожимаю плечами. Мне по этому поводу и сказать нечего. Странным образом я себя принимала в любом виде и не гналась за мнимыми идеалами. К тридцати годам окончательно убедившись, что важна только гармония. С собой. Именно с собой.
