Берусь за тонкую ткань на окнах, отодвигая в сторону, чтобы впустить чуть больше скудного освещения. Не хочу лишнего света, только легкое мерцание, отражающееся на ее гладкой коже. С бешено бьющимся сердцем опускаюсь на ковер у кровати и со знанием дела, как истинный ценитель, изучаю ее совершенное тело.
Да, абсолютное.
Как говорили греки, в красоте скрыт ужас. Примерно с таким ощущением и окидываю каждый миллиметр белых как кипень изгибов девушки. В ней нет натренированных и переработанных зон, но нет и грамма лишнего жира или намека на целлюлит. При том, что Сатэ далеко не худенькая и не модельная, ее «апотеций» изумителен. Меня обуревают странные противоречивые эмоции. Я внезапно осознаю, кто она.
Первозданная.
Мощный источник женственности. Настоящей, соблазнительной, живой и манящей. Скрытой за неприметной одеждой, не нуждающейся во внешней подпитке. Просто созданная самой природой идеальная структура. Которую не испортили, а сохранили в первоначальном формате. И меня в какой-то момент пугает это благоговение перед ней…
Отгоняя наваждение, протягиваю руки и начинаю путешествие от самого основания шеи. Вырисовываю узоры на безупречной глади, растворяясь в ощущении блаженства от бархатистости и нежности ее кожи. Пальцами обвожу ключицы, впиваясь взглядом в приоткрытый рот, ожидая реакции, как манны небесной. И как только касаюсь розовых вершинок прекрасных полушарий, получаю вознаграждение в виде судорожного всхлипа. Вижу, как ее ладони лихорадочно комкают ткань простыни, и Сатэ в забытье сжимает колени, пытаясь унять пульсирующее желание.
Мои губы смыкаются на одном соске. Целую, обвожу языком и слегка покусываю. Ее стоны отражаются в моем теле мощными потоками. Я слежу за тем, как она мечется в агонии, так и не раскрыв глаз. Повторяю действия и со второй стороной, после чего мучительно медленно, подразнивая, оставляю бесконечное количество поцелуев на всем теле, будто художник, закрашивающий полотно перед собой. Дохожу до низа живота и цепляю бока белого хлопка, ладонями приподнимаю ягодицы, чтобы стянуть последний барьер. И удивляюсь, когда Сатэ в сопротивлении вся съеживается. А потом резко приподнимается и, тяжело дыша, обращает ко мне затуманенный взор.
Наши взгляды смыкаются.
— Мне интересно, какой ты будешь в любви, Сатэ? — вырывается непроизвольно. — Сможешь всецело отдаться или как сейчас станешь дерзить и драконить…
Девушка немного расслабляется и все же позволяет снять с себя белье. Но теперь садится, внимательно глядя на меня, будто обуздав на какой-то миг свою страсть, и тихо отвечает:
— Еще хуже… Но я буду сопровождать это обожанием и поцелуями.
Внутри все обрывается. Сука, как же адски режет!
Ее темперамент, интеллект, чувство юмора… Да, именно такой она и будет: подшучивать, дразнить, кокетничать, соблазнять, давать и брать…
Женские руки обвивают мою шею, выражая однозначное требование новой порции ласк. Она сама тянется к губам, но при этом так серьезно заглядывает в глаза, будто проникает в самую душу, переворачивая, устанавливая собственные правила. Разве мог я такое позволить? Нет. В этой игре есть один ведущий.
Присаживаюсь на матрас, сгребая ее в охапку и перемещая на свои колени, давая почувствовать, насколько я возбужден. Заметно дергается, когда ей в бедро упирается тот самый «цокольный этаж», что рождает мою улыбку. Не подводит. Принимает вызов, и смело перемещает нежные руки вниз — плечи, грудная клетка, пресс. Изучает, анализирует, слегка ероша темную поросль.
И ведь, мать его, бьет все это время током обоих. Сплошное безумие.
Сжимаю челюсть, когда своеобразное путешествие закономерно завершается на животе.
Сатэ застывает. Прослеживаю за ее взглядом, в котором непонятно, что — испуг, удивление?.. Она смотрит вниз, будто видит какое-то величие и не может справиться с потрясением. Умираю, как хочу прямо сейчас войти в нее этим самым величием. Но вместо этого просовываю ладонь между нами и проворно нахожу потаенную эрогенную зону, накрывая ее пальцами и делая пару неспешных круговых движений.
Девушка резко вскидывает голову и смотрит расширенными глазами, приоткрыв рот. Но моментально тонет в неге, прикусив губу, когда надавливаю сильнее и ускоряю ее разрядку. Без сил падает на мою грудь, прикасаясь лбом к разгоряченной коже, и всхлипывает прямо в меня, в самое сердце, рождая странное чувство эйфории от того, что я повелеваю ею.
Тонкие пальцы в неконтролируемом порыве вцепляются в мое запястье на уровне ее пупка, и буквально через пару секунд она взрывается.
Ярко. Красиво. Выгнувшись. Отдаваясь мелким конвульсиям. И в то же время — весьма скромно прижимаясь ко мне через пару секунд.
Даю ей успокоиться, а сам распускаю собранные на затылке волосы, позволяя им приятной тяжестью падать на спину.
— Господи, — слышу приглушенный вздох. — Как хорошо…
Девушка заторможено шевелится, и тянется лицом ко мне, пока я целую ее плечи и прохожусь мелкими взмахами по позвонкам. Ощущение, что готов вечно прикасаться к ней.
