Единственный четко работающий закон — закон подлости! Всегда! Где еще могла развернуться такая фееричная сцена, если не перед туалетом, куда в перерыв стекаются сотрудники?..
Захожу в кабинет и наливаю себе воды, выпивая залпом.
— Что такое? — обеспокоенный голос Лили.
— Голова кружится, пойду подышу. Есть не хочу, поешь без меня.
Спускаюсь вниз и, выбрав скамейку под тенью деревьев, плюхаюсь, смежив веки. К паршивому физическому состоянию прибавляется клокочущий сгусток гнева с примесью разочарования. Руки потряхивает. Мелко-мелко. Как же я уязвима на самом деле, Боже мой!
— Можно? — робкий вопрос заставляет резко распахнуть глаза.
Луиза хмурится, виновато закусив губу. Но не решается приблизиться.
Я отодвигаюсь, жестом приглашая присесть. Девушка тут же занимает место рядом со мной и окидывает серьезным взглядом.
— Спасибо.
Киваю.
— Он не заслужил вот так узнать о том, что станет дедушкой.
— Именно поэтому я так и поступила. Сергей Гарегинович очень хороший человек, — соглашаюсь с ней, припоминая наши беседы в прошлом, когда он приходил к бывшему шефу.
— Хочешь, кое-что покажу? — Луиза заставляет ожить экран телефона, не дожидаясь моего ответа. — Это я до ринопластики.
Фотография заставляет рот раскрыться в неподдельном изумлении. Перевожу взор с ее лица на смартфон и обратно.
— Это…охренеть просто…
У меня нет иных слов. Два разных человека.
Девушка захихикала и откинулась на спинку скамьи, уставившись на небольшой фонтан.
— Вот именно это я и видела во взгляде каждого, кто на меня смотрел. Будто диковинка, непонятный зверек. Аж до двадцати лет, когда врачи все же разрешили мне сделать операцию. Теперь боюсь, что ребенок родится с таким же агрегатом…
— Но тебя же любили. Вон, какой самовлюбленной вымахала.
Луиза хмыкнула и доверительно уставилась на меня.
— Это уже после того, как приобрела аккуратный носик вместо горной вершины. Наверстываю упущенное. А то до этого только и знала, что зубрить и зубрить. Не выходила из дома без надобности, жила монашкой. Думаешь, почему такая умная?
— Исключительно благодаря природе, — теперь уже смеюсь я.
— Да, во всех смыслах, — подхватывает собеседница, широко улыбаясь, а затем вздыхает. — Теперь надо думать, что делать…
— То есть?.. — подаюсь вперед в испуге. — Ты же не…
— Нет, конечно, — фыркает возмущенно. — Хотя, этому придурку так и скажу, что иду на аборт. Мстя моя будет страшна. Я же знаю, что он сделал это специально, лишая меня права выбора. Придется все же выйти за него. А меня ждала долгая стажировка за границей.
Я поняла, что, несмотря на праведный гнев, ее голос, когда она говорила о Роберте, был пропитан любовью.
Так приятно слышать…
— И чего ты отказывалась раньше? — хмыкаю. — Вы же сохнете друг по другу.
Луиза горько усмехается и с грустью смотрит на залитую солнцем площадку, где бегают детишки туристов.
— Тебе не понять. Красивым с рождения людям не понять этот комплекс неполноценности. Я ведь с детства любила его. Считала, что недостойна такого красавчика. Роб мой сосед, знаешь? — вновь поворачивается ко мне и задорно вскидывает бровь. — И всегда оказывал знаки внимания. А я грубила, отталкивала, думала, жалость. Никчемная дружба. Зачем она мне, если я мечтаю о любви? Пока не легла под нож. Восстановилась, стала уверенней, ловила восхищение в мужских глазах. И заявила Арзуманяну, что он козел, ценящий только внешность. Обвинила, что не замечал раньше.
— Бедняга… — сокрушаюсь искренне.
— Да. Сколько лет длится моя война… С собой. Как будто не могу до конца поверить в то, что и он меня всегда любил, как утверждал постоянно.
— Теперь понимаю, почему ты была так категорична ко мне. Это не просто ревность.
— Да, Сатэ, — впервые произносит мое имя, — это дичайший страх, что рядом с любимым находится кто-то лучше.
Трудно поверить в услышанное. Не спешу с ответом.
— Мне стало легче только, когда увидела вас с Тором.
Опускаю взгляд в бессилии. Надо же, мы не настолько хорошие актеры, как мне казалось. Смысл отрицать очевидное?
— У вас почти так же, — уверяет Луиза. — Вы больные. Добровольно отказываетесь от этого счастья.
— Ну, ты-то опытнее, тебе виднее.
Смеемся, окончательно забыв о вражде.
— Реакция на твою «беременность» была красноречивой. Я ему потом расскажу, пусть пока немного помучается… — уж с этим я соглашаюсь со злорадством, не перебивая. — Надеюсь, на нашей скорой свадьбе произойдет ваше воссоединение, — девушка поднимается. — Должна же я как-то отплатить тебе за сегодняшнее. Кстати, верни-ка тест. Мне еще сюрприз благоверному делать. И не забудь руки помыть…
С улыбкой отдаю его и провожаю взглядом удаляющийся стройный силуэт. Возможно, Луиза, исходя из собственной ситуации, верит в положительный исход нашей с Адонцем истории. Я — нет. Пусть и видела растерянность и злость на его лице, когда мужчина узнал о псевдобеременности, но это ничего не меняет. Он просто до сих пор считает себя обманутым, и ему нужны лишние поводы, чтобы в этом удостовериться. Мешать ему не стану.
