Когда перерыв подходит к концу, встаю и ковыляю к зданию, чувствуя отчетливое головокружение. Только неимоверной силой воли заставляю себя держаться и идти вперед, не привлекая лишнего внимания. Но в какой-то момент цепляюсь за стену, чтобы не потерять равновесия. В такие минуты искренне сокрушаюсь, что родилась женщиной. Вот уже полтора года, как делаю это с неподдельным сожалением.
— Сат? — Артур, мой коллега, приближается, с беспокойством окидывая слегка сгорбившуюся фигуру. — Тебе плохо?
Вот. То, чего я хотела меньше всего. Как я не люблю такие неловкие ситуации…
— Все в порядке, это из-за солнца, я перегрелась на улице. Иди-иди…
— Но…
Пресекаю возражения парня вскинутой вперед ладонью, строго качая головой. Благо, тот кивает и уходит, исчезая за дверью кабинета. А я выдыхаю и потихоньку прихожу в себя.
Кажется, действительно легче. Раньше меня весьма забавляла законная возможность женщин брать больничный во время критических дней. Не представляла, зачем, потому что никогда это не доставляло мне такого масштабного дискомфорта. А теперь не смешно. Совсем.
— Из-за солнца не беременеют, Адамян.
Меня подхватывают под локоть и мягко ведут к кабинету. Я так ошарашена внезапной помощью и репликой, сказанной нарочито безразличным тоном, что первые несколько секунд подчиняюсь инерции. Когда до измученного сознания доходит смысл фразы, резко выдергиваю руку и отстраняюсь.
— Беременеют и от Святого Духа, Адонц. Не твое дело.
И разворачиваю к нему лицо, намереваясь поставить точку.
— Повторяю: не приближайся ко мне.
Сталь его глаз режет на куски, заставляя непроизвольно поежиться. Я и предположить не могла, что когда-нибудь увижу во взгляде Торгома такую гамму эмоций. Заостренные черты, в которых читается затравленность, обреченность. Боль потери. Как у меня в свое время.
Неужели я ему, правда, небезразлична?.. Или все же это игра моего воспаленного воображения, пытающегося выдать желаемое за действительное? Во всяком случае, не могу выдержать его тяжелого взора.
Ретируюсь, оставив мужчину в одиночестве.
Если ему просто «нехорошо», то мое состояние не измерит ни один алгезиметр.
И я начинаю ненавидеть себя за эту слабость.
Глава 15
Это закономерно, что коллектив должен сидеть за одним столом, когда он попадает на свадьбу одного из коллег. Но никак не логично, что меня поместили рядом с главой финансово-экономического департамента. Я понимаю, что Луиза очень постаралась. Даже приготовила дурацкие таблички с именами, чтобы рассадить гостей. На секунду мысль о том, что невеста потратила кучу денег на деревянные указатели, чтобы «приклеить» нас с Адонцем, меня умиляет. Но когда я думаю о том, что должна просидеть весь вечер рядом с мужчиной, один запах которого сводит меня с ума, становится не по себе.
Унизительное рвение покинуть место, сулящее мне неумолимо приближающееся моральное крушение, было купировано бдящими молодоженами. С досадой я вернулась и присела на стул, игнорируя оживленный разговор ребят. Они, в отличие от меня, были свежи и бодры, потому что приехали сразу в ресторан, а я почему-то очень хотела увидеть и церемонию венчания, поэтому побывала и в церкви, где из-за огромного количества людей нечем было дышать. Конечно, август — не самый идеальный месяц для свадьбы. Стоявшее на улице пекло являлось существенной помехой. Но сроки поджимали, и все было организовано за несколько недель. Положение Луизы не оставляло выбора.
Но до чего же красиво всё вокруг… Вкус у нее был безупречный. Я наслаждалась праздником, позволив себе эту передышку до прихода Адонца. Прохлада от работающего кондиционера, легкий салат, поглощаемый мною с аппетитом, шутки коллег — всё это вкупе помогло поднять настроение. Я прислушалась к дебатам за столом, непринужденно закинув ногу на ногу. Тема была достаточно интересной, но изъезженной, — измены. Спор накалялся, оппоненты разбились на два лагеря, а я посмеивалась, отпивая воду.
— Так улыбаешься, будто знаешь, что тебя не настигнет такая участь! — Лиля, слишком остро реагирующая на все, что касается отношения полов, раздраженно фыркнула.
Я никогда не обижалась на ее эмоциональные высказывания. Она просто такая — говорит, потом думает и извиняется за резкость.
— Может быть, — заключила, отставив бокал.
— Реально не боишься измен?
