Криво ухмыляется.
— Ну, конечно. У тебя на всё свои ответы, мнение, другой взгляд.
Озадаченно хмурюсь. Внимательно рассматриваю полюбившуюся за эти месяцы хохотушку, силясь понять, что с ней могло произойти.
— Лиль, ничего не хочешь мне рассказать?
Испуганно округляет глаза и как-то неестественно поправляет платье, мечась от одной стороны к другой.
— С чего ты взяла?
Чую неладное, слишком напряжен ее голос. Но не смею давить.
— Показалось. Не хочешь вернуться в зал?
— Нет, — очень резко.
Мысленно прошу терпения у всех Высших сил. Что же происходит с этой девушкой?..
Но друг на то и друг, чтобы поддержать, когда тебе плохо.
— Я принесу тебе воды. Со льдом, да?
В затравленной позе считываю некое облегчение.
— Да. Спасибо, Сат.
Бреду по дорожке ко входу, лавируя между небольшими кучками курящих и болтающих, и улыбаюсь знакомым лицам. Их не так уж и много среди огромного количества гостей. Статус и состояние обеих семей обязывали провести грандиозное торжество. Помнится, раньше я мечтала о шумной свадьбе. Особенно, после того, как младшая сестра весьма скромно выходила замуж с ограниченным числом приглашенных. Просто с нашей стороны почти некому было прийти…
— Куда вы пропали? — интересуется Артур. — Невеста уже вернулась.
— Лиля хочет посидеть немного во дворике, — наливаю в ее стакан минералку и накидываю побольше льда. — Скоро вернемся.
Разворачиваюсь и спешу на улицу, по пути окидывая мимолетным ищущим взглядом многочисленную толпу. Это происходит непроизвольно. Я хочу видеть его на уровне подсознания. Но не нахожу.
Веселье в самом разгаре, танцы возобновились, поэтому на улице практически никого не осталось.
Я почти дошла до нашей беседки, когда боковым зрением уловила какое-то движение. Повернулась на автомате и совершенно внезапно усмехнулась. Горько. Отхлестала себя изнутри за глупые надежды, глядя на то, как эффектная брюнетка самозабвенно прижимается ко рту Адонца. Зачем я продолжала стоять на месте, причиняя себе еще больше вреда? Может, чтобы наказать за наивное предположение о том, что этот мужчина что-то чувствовал ко мне?
По закону жанра я могла сжать стекло, чтобы оно треснуло. Могла уронить стакан, разбив его. Могла развернуться и уйти, повинуясь зову гордости. Могла закатить сцену ревности… Хотя, нет. Последнее — не смогла ба. Кто я такая?
Но вместо всего перечисленного приросла к земле, стиснув зубы в бессилии. Как же я ненавидела Торгома в этот момент. Буквально полчаса назад этот человек исступленным шепотом звал меня с собой.
Замена, видимо, вовремя подоспела. Иначе потом мне было бы больнее. Я ведь готова была поддаться. Готова была!
«Странно, в жизни столько не целовался. Не признавал этот изживший себя вид прелюдий. А твои губы, Сатэ, готов любить, как самую вкусную сладость на земле…», — всплыли его слова в ту самую ночь.
Скольким ты говорил то же самое, любовь моя?..
Очнулась только в тот миг, когда поблескивающие в темноте светлые глаза внезапно встретились с моими. Он вскинул голову, нежно заканчивая поцелуй. Прищурился. И сильнее прижал к себе девушку.
Я широко улыбнулась.
Отсалютовала водой.
Медленно развернулась и зашагала к Лиле.
Тело мое было вытянуто струной, прекрасное, облаченное в шикарный наряд. Но душа плелась следом на избитых коленях, вот-вот грозясь издать последний вздох.
Глава 16
Насыщенный день давит переизбытком лиц, поздравлений, улыбок. Отец официально отошел в сторону, переоформив фирму на старшего сына. Никто не ожидал, что это произойдет так скоро. Но все же…
Иногда поражаюсь, откуда у меня столько родственников и друзей. Застолье дома — это святое. Пропускать его — криминальное преступление, весьма ощутимо наказуемое со стороны постаравшейся мамы. Неисправимая женщина. Столько лет прошу перенести любое торжество в рестораны, категорически отказывается.
— В семье должны быть нерушимые годами традиции, сынок! Иначе мы оставим после себя пустой звук, — один из железных аргументов хранительницы нашего очага.
Благодаря этому мы сидим за огромным столом, заставленным всевозможным яствами, подшучиваем, смеемся, придаемся воспоминаниям.
— Странно, как бежит время, — удивляется Вардан, мой сосед и близкий друг, — еще вчера озорными пацанами бегали по улицам. А сегодня дяденьки-переростки. И все на подбор: бизнесмены, депутаты, важные структурные шишки. Конченые циники, одним словом. Безнадежно потерянные.
— Так, понятно. Уберите от него все бутылки, — хохочет Миша.
— Ты-то как раз самый конченый из нас, чего лыбишься! — парирует тот.
— Ничего подобного, — вмешивается мама, — в отличие от остальной вашей оравы, мальчик хоть остепенился. Отцом скоро станет. А вы? Здоровые бугаи, но никак определиться не можете…
Мы с Варданом переглядываемся и красноречиво косимся в сторону «мальчика».
