Я заснула практически сразу, как мы оба достигли пика. И проспала вплоть до этого момента, поэтому не знаю, когда именно Адонц ушел. Больше ничего не напоминает о его пребывании здесь.
Только стойкий аромат парфюма. Но ведь он выветрится.
Привычно выпиваю стакан воды с лимоном, делая неспешные глотки. Очень стараюсь отогнать навязчивое желание разрыдаться.
Я не буду накручивать себя.
Привожу комнату в порядок за пару минут, затем надеваю легкое платье и собираю буйные волосы в высокий пучок, не представляя, что ещё можно сделать с ними после того, как они высохли естественным путем в беспорядке.
Обвожу взглядом пространство, позволяя воспоминаниям на какое-то время затмить разум.
Я не буду накручивать себя.
Отхожу от туалетного столика.
И рушусь.
Оседаю на ковер у кровати, облокачиваясь спиной о твердую поверхность, и подтягиваю к себе колени, обхватив их руками. Чтобы в следующее мгновение отдаться неминуемой истерике.
Кажется, я переоценила свои силы.
Это слишком больно. Представлять, что вот так однажды он может просто уйти. И не вернуться.
— Такой вариант я, конечно, не рассматривал…
Когда над головой раздается голос Торгома, я начинаю реветь ещё больше, проклиная себя за эту слабость.
— И до какой кондиции ты успела дойти? — теперь он устраивается рядом со мной. — Подумала, я тебе мщу?
Обнимает меня за плечи и позволяет спрятаться на своей груди, будто маленькой обиженной девочке.
Это так глупо, но ничего с собой поделать не могу. Во мне за столько времени накопилось неимоверное количество запутанных клубков, которые сейчас душат, разросшись.
— Нет, — вылетает со всхлипом. — Просто сорвалась. Прости, Тор, теперь я понимаю, насколько это жестоко. Уйти без объяснений…
Слышу размеренный стук его сердца, и понимаю, что так и выглядит роковая любовь. Она врывается в твою жизнь внезапным завораживающим вихрем, который на самом деле — сметающий всё на своем пути смерч. Ты ничто перед лицом этой стихии. Смирись.
Но я же так не умею. Это не моя песня.
— От тебя пахнет ванилином, — шепчу, придя в себя.
— Собственно, поэтому я и отсутствовал.
Приподнимаюсь с его диафрагмы и с неким чувством стыда заглядываю в обеспокоенные глаза.
— Чтобы искупаться в ванилине?
Взгляд смягчается, в нем зажигаются веселые искорки.
— Ты неподражаема, Сат.
Висок обдает жаром мимолетного поцелуя, и я окончательно успокаиваюсь.
— Ты знала, что на ближайшие несколько кварталов у вас нет ни одной приличной кондитерской? — возмущается делано. — Я проколесил долбаных полчаса, пока нашел что-то стоящее.
— Что за маниакальная потребность меня откормить? — ворчу, нехотя освобождаясь, потому что работу никто не отменял.
Не позволяет встать, вновь притягивая к себе. Одной рукой придерживает за талию, второй обхватывает щеки, фиксируя заплаканное лицо.
— Ты мне нравилась в своем первозданном виде. Твоё тело и сейчас, конечно, идеально, но я хочу то, что было раньше.
— Наверное, многие бы девушки мечтали, чтобы их попросили потолстеть, — улыбаюсь, упиваясь его близостью.
— Просто прийти в форму. Свою. Не эту, что диктует мода. Таких много. Ты не вписываешься в стандарты. Давай сохраним тебя в оригинальном формате.
Закусываю губу. Как же он мило сейчас выглядит с этими нелепыми требованиями.
— Мы не опаздываем?
— Минут десять на завтрак точно имеется, — отвечает, отнимая руку и глядя на часы. — Я бы вообще никуда не пошел, и тебе бы не позволил. Но сегодня важный день.
На трапезу уходит больше запланированного, потому как в процессе поглощения еды мы неминуемо тянемся друг к другу. Какая-то вечная жажда. Неиссякаемая нужда.
По дороге, открыто рассматривая его профиль, а также сильные пальцы, уверенно сжимающие руль, я прихожу в дичайший восторг от этой картины. Ловлю время от времени его затуманенный многообещающий взгляд. Но не рискую прикасаться. Движение в столице по утрам и так неспокойное, не хочу отвлекать.
Когда в обед Адонц просит зайти к нему, я, пытаясь не выдать себя, выхожу и спешно направляюсь к его кабинету. Как минимум, я ожидала, что он набросится на меня с поцелуями. Как максимум — что это произойдет с порога.
Но, это ведь моя русская рулетка.
Торгом был сосредоточен на чем-то в мониторе, и, когда увидел меня, действительно оживился. Да, я отметила тот же голод во взгляде. Да, меня сразу пробрало от ответного желания. И, да, я могла бы подойти и поцеловать сама.
Если бы не заметила пачку «Постинора» на столе.
— Первую надо выпить в течение сорока восьми часов, так сказали в аптеке. Но я почитал отзывы, там написано, предпочтительно за двенадцать часов. Мы как раз укладываемся.
Похвальное рвение не стать отцом.
Оцепеневшая, наблюдаю, как мужчина наполняет стаканчик водой из кулера. И с одной таблеткой в руках идет ко мне. Я на автомате беру и выпиваю её. Без эмоций. Не могу поверить в то, что он смог об этом вспомнить, позаботиться о последствиях. Нежелательных последствиях, простите. Я-то забыла. Как и в прошлый раз. Мне было не до этого со своими внутренними страстями. Просто повезло, что я не забеременела. Сейчас пришло четкое осознание, насколько это хорошо.
