Через некоторое время после того, как ее сын разбил в 312 году Максенция у Мульвийского моста, Елена приобрела в Риме большое имение, fundus Laurentus, годовой доход с которого шел в пользу церкви. Это место стало центральной точкой для открытого объявления императорской семьей своей христианской идентификации и обеспечивает нас максимальным количеством свидетельств о деятельности Елены вне Святой земли как патронессы при строительстве зданий, как христианских, так и некультовых. Одна из первых римских церквей, возведенная во имя Марцеллина и Петра, была построена в ее имении. Надпись, найденная возле местной базилики Святого Креста в Иерусалиме, также сохранила для нас сообщение о том, что Елена восстановила близлежащие бани, уничтоженные пожаром, и которые в память с тех пор были известны как Termae Helenae (бани Елены){814}.
Сама базилика, одна из самых знаменитых римских христианских усыпальниц, сегодня является богатым хранилищем реликвий из жизни Елены. Она находится возле строительного комплекса, известного как Сессорианский дворец – частная императорская резиденция, примыкающая к fundus Laurentus. Кроме восстановленных бань Елены, когда-то она могла похвастать цирком, маленьким амфитеатром, садом и другими удобствами. Считалось, что Сессорианский дворец был передан в пользование Елене и служил ей домом. Сохранились лишь незначительные развалины его оригинального основания, но во время правления Константина, вероятно, в конце 320-х годов, одна из комнат во дворце была переделана в часовню, известную в те годы по-разному: как basilica Hierusalem (базилика Иерусалима) или basilica Heleniana (базилика Елены). Basilica di Santa Crose in Gerusalemme (базилика Святого Креста в Иерусалиме) является ее современной реинкарнацией, а также домом для нескольких статуй и картин, восхваляющих мать Константина. И тема этих художественных работ, и различные имена, дававшиеся зданию за многие годы, отражают известную легенду, выразившуюся в конструкции часовни: она была построена, чтобы разместить реликвию – Истинный Крест, спасенный Еленой из Иерусалима. Эта самая известная глава из жизни Елены как раз должна была начаться – но не раньше, чем семейная трагедия бросила едва укрепившуюся династию ее сына в новый и разрушительный конфликт.
В 326 году, через два года с начала его правления в качестве единоличного императора, Константин нанес один из редких визитов в Рим, чтобы отпраздновать свою виценналиа — двадцатилетнюю годовщину провозглашения императором после смерти в 306 году его отца, Констанция. В том же году он представил свои реформы закона о браке с их суровыми наказаниями за сексуальные оскорбления. Драконовские моральные постулаты Константина не добавили любви к нему среди определенной части римских горожан, уже ущемленных планами обрести «новый Рим» в виде блистающего, грандиозного нового города Константинополя. Украшение Константинополя, который вырастал над узким проливом, разделяющим Европу и Азию, на месте старого города Византия и современного Стамбула, в конечном итоге происходило за счет художественного наследия дохристианского Рима, которое обильно вывозилось в новую столицу, чтобы заполнить ее пустующие площади.
Константин во время своей виценналиа добился лишь роста враждебности римских традиционалистов, решив не подниматься по ступеням Капитолийского храма Юпитера для приношения обычной императорской жертвы главным римским богам. Он впервые столь явно пренебрег старым римским религиозным пантеоном{815}.
326 год стал аннус хоррибилис (ужасный год) для Константина также и на домашнем фронте. Странная смерть старшего сына Криспа и жены Фаусты бросила тень на его царствование, а также дала пищу для клеветы на него антихристианских авторов в последующие годы, когда в свои обвинения в грязной игре они впутали также и Елену. Родившийся в результате союза Константина с непонятной Минервиной, Крисп благополучно делал карьеру при дворе своего отца, он поднялся до младшего ранга Цезаря в 317 году, когда был еще подростком, и заслужил аплодисменты за руководство флотом, разбившим морские силы Лициния. В 321 или 322 году он женился на женщине, которую, по странному совпадению, также звали Еленой, и некоторые исследователи считают, что дворец в Трире был на деле их жилищем после свадьбы и что миф о Елене, возникший в Трире, просто перепутал двух женщин.
Несмотря на сомнительную законность, Криспа постоянно изображали на официальных монетах и восхваляли в литературе как талисман императора и его правую руку: «Служащий Богу, всеобщий царь и сын Бога, спаситель людей как их руководитель и союзник, отец и сын, все вместе… действительно одержал победу [над Лицинием]»{816}.
