Одно из самых ценных археологических открытий IV века – ларец в два фута длиной из чистого серебра, подаренный в качестве свадебного подарка юной христианской девушке по имени Проэкта примерно в 380 году. Он обнаружен среди сокровищ, найденных рабочим, копавшим у подножия Эсквилинского холма в 1793 году, и красноречиво демонстрирует встречу христианской и нехристианской идеологий в поздней античности. Надпись с посвящением жениху и невесте гласит: «Секунд и Проэкта, живите во Христе!» Чеканка на нем изображает сцены с богиней Венерой и богатую женщину, одевающуюся с помощью слуг, – это подтверждает, что ларец действительно выполнял функции роскошного туалетного прибора. Ларец показывает, что женщина могла жить жизнью христианки, не лишаясь внешних атрибутов богатства и красоты{797}.
Однако такое послание плохо согласуется с критическими заявлениями христианских писателей, таких как Иероним, который в конце IV века совершал регулярные нападки на образ богатой и хорошо одетой римской дамы, украшавшей себя шелками и ювелирными изделиями{798}. Иероним не был Ювеналом. Как ряд других отцов церкви, он считал добродетелью то, что несколько женщин были его самыми близкими друзьями. Но его подруги приняли решение идти по новой тропе в жизни – тропе целибата и аскетической простоты{799}.
Первое время с помощью революции Константина женщины получили возможность отвергнуть традиционные обязанности перед семьей; они больше не обязаны были выходить замуж и иметь детей. Замужество было тем, что всегда обеспечивало женщинам респектабельность, и хотя некоторые римские женщины, такие как Антония, выгрызли для себя нишу
В результате в IV веке появился маленький, но заметный класс богатых, независимых и образованных женщин, отмечаемых в христианской литературе как «невесты Христа»; они сменили преданность мужу на преданность Богу. Они изучали Библию, учили иврит (редкое достижение даже для мужчины того времени), ездили в Святую землю на Востоке, где основывали монастыри для единомышленников-аскетов, а иногда, как женщина из Галлии по имени Эгерия, оставляли дневники о своих путешествиях. Некоторые из них даже включались в церковную иерархию, назначались деканессами и могли помогать при личном наставлении верующих женщин{802}.
Представляло ли это все прогресс для женщин Римской империи? Некоторые скажут «да» – ведь законодательство Константина вкупе с движением аскетизма либерализовало жизнь христианок, освободило их от пут брака, опасностей деторождения и домашней тирании, обеспечило им возможность для путешествий, учебы и платонической дружбы с мужчинами, которые отвергали бы их прежде{803}. Другие укажут, что такие аргументы лишь повторяют клерикальную пропаганду и что аскетическая жизнь все еще была крайне наполнена ограничениями. Стереотипный образ женщин как дочерей Евы – тщеславных, фривольных и опасных – все еще превалировал в господствующем сознании, а женщины, заслужившие похвалы от все более усиливавшегося аскетического крыла христианства, воспринимались как поднявшиеся над слабостью своего пола. Женщины, ставшие образцом, – христианка начала III века Вибия Перпетуя, жертва преследований христиан Септимием Севером, и аскетичная паломница IV века Эгерия. Незадолго до мученической смерти в амфитеатре Карфагена Вибия Перпетуя записала свое видение, в котором она превратилась в мужчину и поразила своего врага – Дьявола; по словам восхвалявшего ее Иеронима, Эгерия с «мужским мужеством» победила египетскую пустыню.
В то время как жены I века, подобные Фульвии, Агриппине Старшей и Агриппине Младшей, обычно критиковались за мужское поведение, образцом для христианских женщин стало игнорирование уз темперамента, которые общественное мнение накладывало на их пол. Это делало образец христианской женщины аскетичным и противоположным традиционной римской
