Это было не единственным уходом от традиций дней Августа и Ливии. Усилия, которые прилагали первый император и его семья, чтобы выстроить стиль жизни «нормальной» семьи своим образом жизни и одеянием, теперь нигде уже не встречались. Вместо этого главный тетрарх Диоклетиан использовал возможность увеличить уважение к имперской власти путем демонстрации ярких атрибутов, гораздо чаще ассоциирующихся с восточным двором. Они включали использование на административных должностях евнухов, которые по физиологическим причинам не могли быть опасными для положения императора, но контролировали доступ к нему и служили советниками. Было также введено правило, по которому допущенные в строго охраняемый внутренний кабинет императора простирались перед ним ниц, целуя кромку его плаща, как если бы он стоял выше простых смертных.[811]
Художественная традиция идеализированных семейных портретов императора, стоящего рядом с женой и детьми, также постепенно исчезла, уступив место изображению тетрархов в ярком, украшенном драгоценностями одиночестве.[812] Портреты Валерии, Феодоры и других супруг властителей все еще появлялись на монетах и на портретах, их волосы были убраны по моде дня, прическа представляла нечто вроде халы[813], украшенной бриллиантами, собранными на сетку для волос и с головой кобры, удерживаемой ювелирными булавками.[814] Но на месте групповых портретов имперской семьи в мраморе и камне, которые доминировали на городских площадях и улицах между первым и третьим веками, появились уверенные, бородатые, с короткой стрижкой тетрархи в военной или церемониальной одежде. Схожесть их черт помогала представлять их как нечто единое. Самый известный сохранившийся образец — это группа из порфира, изображающая Диоклетиана, Максимиана, Галерия и Констанция, обнимающих друг друга. Сейчас ее можно увидеть в юго-западном углу базилики ди Сан-Марко в Венеции. Для императорских жен места тут нет. Управление государством — недвусмысленно мужская работа.
Хотя тетрархи проводили большую часть времени в дороге, сопровождаемые огромными кортежами с тысячами советников, секретарей и охранников, каждый из них оказался связан с определенными городами более, чем с другими. Дворцовый комплекс Диоклетиана на семи акрах в Никомедии, город внутри города, имел дом отдельно для жены и отдельно для дочери.[815] Для Констанция и его жены Феодоры столицей стал хорошо стратегически расположенный город Трир на реке Мозель в Галлии, процветающий и знаменитый своими винами.
Расхождения в политике восточных и западных тетрархов стали уже различимы. В феврале 303 года Диоклетиан, энергичный сторонник традиционной римской религии, начал гонения на христианское население империи. Хотя его эдикт требовал сжигать священные книги, подвергать пыткам и казнить тех, кто наиболее упрямо отказывался подчиниться властям, Констанций не выказывал намерения разрушать церкви. Большая часть враждебности римских властей по отношению к христианству происходила из того факта, что оно, как монотеистическая религия, отказывалось поклоняться обожествленным императорам.
Однако именно поклонение единому богу, которое вызывало такие подозрения, позднее будет использовано Константином для мощного политического воздействия. В течение двадцати лет это преследуемое культовое меньшинство, чьи приверженцы в то время составляли не более десятой части населения империи, будет сильно возвеличено, став ее официальной религией.
Местонахождение Елены в этот период неизвестно.[816] Ее сын получал образование при дворе Диоклетиана в Никомедии — в основном под присмотром Приски, хотя ни один сохранившийся источник не хвалит ее за это, как и не превозносит военные кампании Галерия на Востоке. Это задавало традицию, когда восточные принцы воспитывались на Палатине в роли гостей, под присмотром имперских леди, подобных Антонии. Не в последнюю очередь это обеспечивало в ответ лояльности их семей.
Сопровождала ли Елена Константина в Никомедию — неизвестно, но нет явных свидетельств каких-либо контактов между ними. В любом случае воссоединение было недалеко. 1 мая 305 года старший и физически нездоровый Диоклетиан уговорил своего сопротивляющегося соправителя Августа Максимиана сложить полномочия вместе с ним, и Констанций с Галерием вдвоем оказались на вершине власти. Заменой Диоклетиану и Максимиану в качестве Цезарей стали Север, еще один военный, и племянник Галерия Максимин Деа.
Хотя три сына Констанция от Феодоры были еще слишком малы, чтобы править, Константин, которому было уже больше тридцати лет, мог стать очевидным претендентом на одно из младших мест. По слухам, неосуществление этого отражало лоббирование Галерием договоренности отодвинуть в сторону линию Констанция. Сведение о том, что будущий соперник Константина тетрарх Максенций обозвал его «сыном шлюхи», говорит, что сомнительная законность рождения тоже могла использоваться в качестве аргумента.[817]
