То, что объект, считающийся Истинным Крестом, действительно был найден в первой половине IV века, и вероятно, именно при раскопках при строительстве храма Гроба Господня, очень правдоподобно. Действительно, изобилие весьма желанных реликвий от этого открытия появилось в этот период повсюду в церквях вплоть до Северной Африки. Примерно в 350 году епископ Кирилл из Иерусалима упоминал о распространении деревянных фрагментов Креста по всему Средиземноморью. В письме к правящему императору того времени, Констанцию II, он сказал даже о «спасении дерева Креста», найденного в Иерусалиме во время правления отца теперешнего правителя, Константина.[860] Но самый ранний сохранившийся рассказ о личной роли Елены в этом открытии датируется примерно шестьюдесятью годами после ее смерти, когда епископ Амвросий из Милана 25 февраля 395 года написал свой некролог императору Феодосию I. Упоминая мать христианской династии, чью накидку унаследовал Феодосий, Амвросий описал, как Елена решила искать древо Креста на Голгофе и как она нашла Истинный Крест в беспорядочной куче разных предметов:
«И вот она вскрывает землю; она отбрасывает пыль. Она находит три крестообразных глаголя, сброшенных вместе, которые покрывал строительный мусор; которые спрятал враг… Она колеблется как женщина — но Святой Дух внушает ей произвести тщательный осмотр, помня, что два вора были распяты вместе с Господом. Поэтому она ищет среднюю деревянную перекладину, но могло так случиться, что обломки перепутали кресты между собой, случайно перемешав их. Она вернулась к тексту Евангелия и нашла, что на средней перекладине была оставлена надпись „Иисус из Назарета, царь иудейский“».[861]
Елена у Амвросия рылась вокруг, ища гвозди, которыми был распят Христос, и, найдя их, вплела один в уздечку, а другой вставила в корону с драгоценными камнями, и обе вещи отправила сыну. Таким образом, эти самые ценные христианские символы оказались на хранении у династии Константина и стали частью римской императорской короны — полезная вещь, имеющая целью демонстрировать христианскую легитимность наследников Константина.
Не Амвросий выдумал историю об открытии Елены. Ее можно проследить вглубь — по крайней мере, до автора по имени Геласий из Кесарии, который изложил версию (ныне утерянную, но реконструированную по фрагментам) отыскания Креста несколькими годами ранее, примерно в 390 году. Его рассказ, в котором Елена смогла идентифицировать Истинный Крест, когда он вылечил тяжелобольную женщину, будучи приложен к ее телу, породил в V веке ряд подражаний.[862] Ученые по сей день спорят, действительно ли Елена смогла найти Крест. Тем не менее самым убедительным аргументом против подлинности Креста является то, что Евсевий, составитель жизнеописания святого Константина и автор единственного современного рассказа о путешествии Елены в Святую землю, нигде не упоминает об этом. Почему Евсевий упустил возможность рассказать о такой огромной удаче для Константина и его матери?[863]
Несмотря на упущение Евсевия, невозможно преувеличить популярность и масштаб легенды об открытии Елены, которое широко использовалось в литературе и искусстве поздней античности и используется вплоть до настоящей эры. Несколько ответвлений основного рассказа Амвросия появилось в V веке — в том числе сирийская версия, которая игнорировала Елену и вместо этого заявляла, что крест нашла вымышленная жена императора Клавдия по имени Протоника. Однако самый известный и влиятельный рассказ — это так называемая версия Иуды Кириака, также возникшая в Сирии. Она говорит, что упрямый еврей по имени Иуда неохотно повел Елену к месту, где были закопаны три креста, и тогда она определила, какой из них Истинный Крест, использовав его для оживления умершего человека. Убежденный этим чудом, Иуда крестился в христианство, получив новое христианское имя Кириак («собственность Бога»), История завершается тем, что Елена приказывает изгнать всех евреев из Иудеи.
В Средние века эта версия была особо любима — безусловно, благодаря ее антисемитскому настрою, она отражена более чем в двухстах манускриптах начиная с VI века, а также использовалась как первичный материал в старых английских поэмах — таких как «Елена» Киневульфа (IX век), или же в сборнике жития святых Иакова Ворагинского[864] «Legenda Aurea» (XIII век), одной из самых читаемых и переводимых книг в Западной Европе.[865]
