Обе — и Евсевия и Юстина — были последовательницами арианства, что разжигало подозрительность к ним в ортодоксальных церковных кругах. Многие считали Евсевию ответственной за сильную симпатию ее мужа к неортодоксальным верующим, а арианство Юстины привело ее к конфликту с церковными отцами — такими как Амвросий Миланский, биограф которого Павлин обвинил ее в том, что она однажды подослала убийцу, чтобы попытаться убить епископа прямо в постели.[891]
Тема столкновений между женщинами императорской семьи и могущественными мужами церкви постоянно возвращалась к наследницам Евсевии и Юстины, обеспечив некоторым из них жесткий приговор от христианских писателей как Евам и Иезавелям. Подобные конфликты создавали образ императриц этого поколения как могущественных регентш, подмявших своих слабых и изнеженных сыновей и братьев, руководящих собственными дворами и принимавших административные решения независимо от императора. Но эти легенды являются также отражением битвы за владение душой империи, которая происходила между римскими императорами и христианской церковью в этот период, — битвы, в которой женщины императорской семьи начали играть все более важную роль в качестве подчиненных уже не своих мужей и отцов, а Бога.[892]
Когда рожденный в Испании Феодосий подобрал бразды правления в восточной столице Константинополе в январе 379 года, его жена Элия Флацилла стала первой императрицей династии Феодосиев — последнего правящего дома до того, как правление римских императоров закончилось на Западе в 476 году.
Как женщины — основательницы рода предыдущих лет, Элия Флацилла создала поведенческий критерий для женщин своей династии. Она была испанского происхождения, и ее имя Элия с этого времени принимается за почетный титул на монетах императриц династии Феодосиев.[893] Она вышла замуж за Феодосия, сына однажды прославленного, но позднее опозоренного военного героя, около 376 года. По контрасту со своими западными двойниками, Евсевией и Юстиной, Элия Флацилла придерживалась той же самой ортодоксальной никейской веры, как и ее муж, и однажды даже смогла уговорить Феодосия не беседовать с радикальным арианским епископом Евномием из Кизика, боясь, как бы император не оказался восприимчивым к силе убеждения епископа.[894]
Такая бдительность к религиозному здоровью мужа демонстрирует Элию Флациллу как антитезу Евсевии и другим императрицам-арианкам, которые пытались развернуть мужей в свою сторону. Это также заработало испанской императрице репутацию благочестивой среди христианских писателей, монополизировавших историографию этого периода.
Элия Флацилла прославилась своей благотворительной деятельностью, в частности, помощью инвалидам; как сказал о ней один церковный историк,
