Три с лишним следующих года, с 51-го по 54-й, дымка досады возникла между метрополией и ее аванпостами. Несмотря на торжества по поводу новой свадьбы императора и празднование победы над Британией, улицы столицы периодически заполняли демонстрации против нехватки зерна — а в одном случае самого Клавдия атаковала на Форуме разозленная толпа, забросав его огрызками. Ползли слухи о ссорах внутри имперского дома между сводными братьями, возникавшие из-за провокационного отказа Британика называть Нерона его новым именем Юлиев-Клавдиев. Будущее Британика действительно выглядело мрачным. Нерон все больше приобретал публичность, а Агриппина убрала из дома старых слуг и набрала таких, которые были лояльны ей и ее сыну. Одним из таких назначений стал новый префект преторианской гвардии Афраний Бурр, бывший одно время управляющим имениями Ливии — бесстрастная личность, которая сыграет весьма важную роль в надвигающихся событиях.[447]
Оказавшись перед лицом народного неодобрения, Клавдий попытался вернуть себе популярность, в 52 году организовав красочную игровую морскую битву на Фуцинском озере, в пятидесяти милях от Рима, чтобы отпраздновать окончание одиннадцатилетних амбициозных общественных работ по прокладке дренажного тоннеля, который должен был уберечь окружающие районы от затоплений. Это событие привлекло тысячи людей из столицы и провинций, в нем участвовало 19 тысяч игроков в двух командах, по пятьдесят кораблей в каждой — на озере в двенадцать миль длиной.[448] Одним из присутствовавших в этот день на деревянных трибунах был великий римский писатель Плиний Старший, который описал ослепительный вид одежды Агриппины: в золотой
То, что должно было быть эффектным общественным зрелищем, для Клавдия закончилось неудачей. Грандиозный дренажный тоннель не смог понизить уровня озера — этот грубый инженерный просчет, как рассказывали, вызвал за сценой ссору между Агриппиной и руководившим работами Нарциссом. Расстроенный вольноотпущенник, жаловавшийся на «диктаторские женские амбиции» Августы, теперь оказался еще дальше отодвинутым от двора — в отличие от вольноотпущенника Палланта, который устроил для Клавдия женитьбу на Агриппине и с которым, как шептались люди, она делила свою постель.[450]
Еще одним важным отличием между старой и новой супругами Клавдия, по словам ее древних ценителей, была форма использования Агриппиной секса. Говорили, что она, как и Мессалина, прибегала к убийству, чтобы уничтожать своих врагов, и к постели, чтобы удерживать сторонников. Но если Мессалина использовала политику для секса, то Агриппина использовала секс для политики.[451] Иными словами, она пользовалась им как средством достижения целей — точно так же, как, говорят, поступал ее прадедушка Август во время кампании против распутника Антония, соблазняя жен своих врагов, чтобы получать информацию об их мужьях.
Как и Мессалина, Агриппина стала виновницей удлинения перечня жертв режима Клавдия — но ее мотивы виделись скорее прагматическими, чем сексуальными. Ее политические намерения стали еще более явными, когда она устроила падение бывшей жены Калигулы, Лоллии Паулины, на которой когда-то хотел жениться Клавдий. Обвиненная в колдовстве и занятиях астрологией, лишенная своего громадного состояния, Лоллия Паулина была отправлена в ссылку — где, согласно одному рассказу, ее заставили совершить самоубийство, а согласно другому, она была обезглавлена и ее отрубленную голову позднее принесли для осмотра и опознания Августе.[452]
