Агриппину также возмущало влияние на Нерона Домиции Лепиды, старшей сестры ее первого мужа, которая заботилась о мальчике, когда Агриппина находилась в ссылке при Калигуле. В итоге Лепида получила смертный приговор за подстрекательство к мятежу и попытку оскорбить жену императора. В 53 году Агриппину обвинили в фальсифицированном судебном преследовании сенатора Статилия Тавра на основании того, что она домогалась его садов. Причина была абсолютно той же, что привела Мессалину к решению подстроить ложное обвинение против Валерия Азиатика — история намекает, что по крайней мере некоторые из обвинений против Агриппины являлись просто повторным пересказом обвинений в адрес Азиатика. Такое дублирование сюжетов часто повторяется в истории римских имперских женщин (и, конечно же, мужчин), демонстрируя тенденцию стандартной оценки плохих и хороших жен хороших и плохих императоров. Древние историки также любили образ императорской жены, которая отравляет своего мужа, чтобы вымостить дорогу выбранному ей наследнику. В этом отношении Агриппина показала себя истинной наследницей своей прабабушки Ливии.[453]
Рассказы о последних годах Клавдия описывают его как страдающего от болезней и недовольного женой. Он стал больше выпивать и, как сообщали, однажды даже заявил, что это его судьба — жениться на жестоких женщинах, затем наказывать их. Это угрожающее замечание, усиленное другими брошенными вскользь намеками, например, сожалением о том, что он усыновил Нерона, или высказыванием, что теперь Клавдий хотел бы иметь своим наследником Британика, по-видимому, подтолкнуло Агриппину к действию. Хотя большинство позднейших авторов было совершенно уверено, что 60-летний император встретил свою смерть от рук жены, каждый по-своему описывал, как именно она это сделала. Часть римских авторов считали, что Агриппина подкупила слугу, пробовавшего пищу Клавдия, Халота, подсыпать яд в обед своего хозяина на официальном банкете. Другие говорили, что Агриппина лично отравила любимое блюдо Клавдия из грибов на семейном обеде, повторив легендарную уловку Ливии с зелеными фигами Августа. Существовала версия, что Агриппина наняла известную профессиональную отравительницу Локусту, а когда Клавдий не умер от добавленного в грибы яда сразу же, как она надеялась, запаниковала, отбросила осторожность и вызвала семейного врача Ксенофона, чтобы тот уколол горло Клавдия ядом.
Какую версию ни выбрать, итоговый результат был один: 13 октября 54 года было объявлено о смерти Клавдия. Так же, как Ливия поступила после смерти Августа, новость о смерти императора скрывалась, пока не собрался Сенат, и не были завершены приготовления для подтверждения наследования. Как только Агриппина удостоверилась, что все идет гладко, двери императорского дворца были распахнуты и в них появился 16-летний Нерон в сопровождении преторианского префекта Бурра, чтобы войска покорно приветствовали его как императора.[454]
В 1979 году археологические раскопки на восточной стороне провинциального римского города Афродисиаса в Малой Азии увенчались замечательным открытием. В I веке небольшой, но процветающий Афродисиас с населением около пятидесяти тысяч человек пользовался особыми отношениями с римской императорской семьей — в основном благодаря давнему заявлению семьи Юлиев-Клавдиев о том, что они являются потомками покровительницы города, богини Афродиты. Вскоре после восшествия на трон Тиберия жители Афродисиаса начали строительство храма и несколько десятилетий возводили этот религиозный комплекс, состоявший из 330-футовой аллеи, обрамленной по краям трехэтажными портиками с рельефными панелями, вырезанными из цельных блоков белого среднезернистого мрамора. Они посвятили монумент культу императоров Юлиев-Клавдиев.
Когда развалины этого комплекса, известного как Себастион (от греческого слова
