Кричали Витя, Павлик, Кирилл и бегавший кругом них Арсений Романович. Сак оттащили дальше от воды, и Кирилл вытянул на поводке в воздух извивающуюся белобрюхую с иссиня-рыжим хребтом щуку. Он подержал её, вытер рукавом потное лицо, проговорил с благоговением:
— Фунтов семь.
Рагозин взял у него поводок, прикинул, сказал:
— Пять, не больше.
За ними то же проделал Матвей.
— Три фунта, от сил с половиной, — окончательно решил он.
После чего мальчики стали дёргать щуку за хвост, и Арсений Романович начал читать наставление о том, почему нельзя класть палец щуке в рот, даже если она сонная.
Пока все были захвачены ловлей, шум мотора приблизился, и первым обратил на него внимание старик.
— Похоже, сюда заворачивает.
— А нам что? — ответил Рагозин.
— Катер-то чей? — загадочно прищурился старик.
— А нам не всё равно? — ещё раз отговорился Пётр Петрович.
Опять занялись щукой. Конечно, уха должна была получиться не наваристой. Но, — во-первых, солнце только что село и клёв ещё впереди, а во-вторых, рыболовы были людьми тёртыми и всегда брали из дома на охоту мешки полнее, чем привозили с охоты домой.
— Подваливает катер-то, — опять сказал Матвей.
— Да ты что? Боишься — рыбу распугают?
— Нас бы не распугали…
Все стали глядеть на катер. Он летел напрямик к тому месту, где стояли закидные. Отваливая вздёрнутым носом два радужных вала с высокими белыми гребнями, волоча следом угольник исчезающих вдали волн, он вдруг оборвал треск мотора. Донеслось шипение рассекаемой воды, потом оно стихло, и катер врезался в песок, когда где-то далеко ещё отзывался эхом его умолкший шум.
На берег выпрыгнул ловкий человек в щеголеватой гимнастёрке. Он подбежал прямо к Извекову, и только песок помешал ему щёлкнуть каблуками.
— Зубинский, для поручений городского военкома. Имею приказание доставить в город вас, товарищ Извеков, и товарища Рагозина.
— По какому поводу?
— Имею вручить пакет.
Кирилл сломал печать на конверте, развернул повестку. Губернский комитет вызывал его с Петром Петровичем немедленно явиться на экстренное партийное собрание.
Извеков дал прочитать бумагу Рагозину. Они переглянулись и пошли к костру — обуваться. Когда оба были готовы, Рагозин тронул Матвея по плечу с тем выражением, что, мол, прощай, старик, — такое вышло дело.
— Понятно, — проворчал Матвей, — меня, в случае чего, и в воду можно.
— Не брюзжи, — сказал Рагозин и хотел пожать ему руку, но тут самого его затормошили за локоть.
Арсений Романович, крайне всполошённый, отвёл его чуть в сторону и, озираясь на Зубинского, шепнул с неудержимой поспешностью:
— Вы осторожно, Пётр Петрович, с этим человеком. Это, может быть, совершенно неприязненный вам человек.
— Бросьте, дорогой! Мы не маленькие. Помогите лучше старику с его лодкой да со снастями.
— А щуку-то! Щуку! — закричал Павлик.
Рагозин притянул мальчика к себе, нажал пальцем на его облупившийся, спалённый солнцем нос, заглянул в глаза.
— Щуку — тебе. Хочешь — дай её в общий котёл, хочешь — съешь один!
Он шутя оттолкнул Павлика.
Кирилл, Зубинский и моторист раскачивали засосанный песком катер, и Рагозин тоже навалился всем телом на борт. Столкнув лодку в воду, они повскакали в неё на ходу. Зубинский сейчас же усердно начал обмахивать замоченные ботинки.
Мотор сильно взял с места, оглушив пространство нетерпеливым грохотом. Никто не обернулся на пески, где оставались розовые от заката неподвижные фигуры мальчиков — у самой береговой кромки, и стариков — поодаль.
Шли все время молча. Слышно было, как поднятый нос хлопает по воде, словно огромная ладонь. Только на виду сумеречно-багрового города в первых несмелых огнях Кирилл нагнулся к уху Зубинского и прокричал:
— Что там случилось, вам известно?
— На Уральском опять казаки шевелятся.
— На каком направлении?
— Говорят — у Пугачёва.
Ботинки Зубинского просохли, он чистил носок правого башмака, натирая его об обмотку левой ноги. Лицо его было сосредоточенно.
— Как вы нас разыскали? — опять крикнул Кирилл.
— В гараже сказали, что вы уехали на стрежень. Вам подадут на берег машину.
Втроём, кроме моториста, они стояли на носу, когда катер пробирался между причаленных лодок. С нетерпением ожидая толчка, они всё-таки чуть не повалились друг на друга и, перепрыгнув через борт, выскочили на землю и пробежали несколько шагов вперёд.
Никакой машины на берегу не было.
— Кто обещал автомобиль?
— Механик гаража Шубников, — раздосадованно ответил Зубинский. — Запоздал, дьявол. Я сбегаю в гараж, товарищи, а вы пока тихонько поднимайтесь.
Он бросился бегом, прижав согнутые локти к бокам, как спортсмен.
Рагозин и Кирилл шли вверх по взвозу солдатским шагом. Уже стемнело. Навстречу, дробно постукивая по мосткам, спускались к огням Приволжского вокзала гуляющие пары. Заиграл духовой оркестр, и гулкий барабан ретиво начал отсчитывать такты.
— Черт-те зачем держат в гараже какого-то купчишку, — сказал Кирилл.
— Специалист, — небрежно буркнул Рагозин.
