— Вы, товарищ Извеков, мало меня знаете. Зубинский доводит дело до конца, прежде чем докладывать. Какой толк, если я сейчас доложу, что шофёр качает воздух? Будет готово — я отрапортую: товарищ комиссар, машина исправна, можно отправляться!
Он энергично навалился на поршень…
Проехали, после этой остановки, ещё около часа, когда мотор вдруг стал давать перебои. Шубникову пришлось им заняться (не ладилось с зажиганием), и опять все вышли на дорогу.
Кудрявые палисады деревушки тянулись по сторонам большака. Народ высыпал посумерничать на улице, автомобиль скоро собрал вокруг себя любопытных ребятишек.
Зубинский, скучая, отошёл к крестьянам, которые держались поодаль. Вернулся он к машине возбуждённым, что-то даже для своих привычек слишком усиленно охорашиваясь.
— Слышно что новое? — спросил Извеков.
— Новости с бородой царя Гороха, товарищ комиссар. Медвежья берлога! Торговался, хотел достать молока. За деньги не дают — на соль меняют. Скорее бы Вольск!.. Как у тебя, Шубников?
Виктор Семёнович попенял, что не было времени заняться мотором перед отъездом и надо теперь просматривать контакты.
— Жалко «бенца», запорешь такой ездой.
Мотор, однако, заработал, и снова все расселись по местам. Никто не заговаривал. Дорога шла на восток, уже тёмный и остуженный. Чаще начали попадаться перелески, иногда массивные, глухие. Зажгли свет. Мир сразу сузился до обрубленной по сторонам ярко-белой прорези, навстречу которой, медленно вырастая и мигом рушась в мрак, неслись придорожные столбы.
Вблизи города, на виду у станционных огней, мотор опять отказал. Шубников выругался. Ровная тьма опоясала машину, как только выключили фары. Зубинский карманным электрическим фонариком взялся светить Виктору Семёновичу, который, подняв капот, уткнулся в мотор.
Кирилл, подавляя злобу, шагал по обочине, то скрещивая руки на груди, то закладывая их за спину. Внезапно он остановился.
Склонённые над мотором лица Шубникова и Зубинского были освещены неподвижным лучом фонарика. Зубинский, опустив глаза, рассерженно что-то говорил Шубникову, отвечавшему кратко и недовольно. Мотором они явно не занимались. Необычайными показались Кириллу ноздри Зубинского — очень остро прочерченных, почти вывернутых над кончиком носа линий.
Кирилл окликнул добровольца, тихо сказал ему, чтобы он не отходил далеко, и подошёл к Зубинскому.
— Пока мы тут возимся, надо узнать, известно ли на станции, где находится эшелон. Ступайте, справьтесь.
— Слушаю, товарищ комиссар.
— Дайте фонарик, я посвечу шофёру.
— А как же мне, товарищ комиссар, по незнакомой дороге?
— Ничего, приглядитесь. Станция видна.
Зубинский молча ушёл.
Кирилл приблизился к мотору.
— Ну, что у вас в конце концов происходит?
— Ума не приложу! — с отчаянием вздохнул Шубников.
— А вы приложите, — сказал Кирилл.
— Свечи в полном порядке, а искра потерялась. Нет хуже изношенных моторов. Другой раз такой ребус загадают, дьявол их раскусит!
— Подержите-ка, — сказал Кирилл, передавая фонарик Шубникову, и нагнулся над магнето.
— Магнето в исправности! — быстро сказал Шубников и отвёл свет в сторону.
— Светите ближе, — приказал Кирилл.
Он снял крышку прерывателя-распределителя.
— Да что смотреть, я уж смотрел! — воскликнул Шубников, тоже берясь за крышку.
Кирилл оттолкнул его руку, взял ключ и начал отвинчивать гайку прерывателя. Шубников погасил фонарик. В тот же миг он ощутил крепкую хватку на своих пальцах: доброволец, навалившись сзади, держал его за руку, вырывая фонарик. Свет снова вспыхнул. Кирилл спокойно отвинтил гайку и вскинул глаза на Шубникова: прерыватель отсутствовал.
Доброволец навёл луч на Шубникова. Нижняя губа Виктора Семёновича прыгала, пошлёпывая, будто он пытался что-то проговорить и не мог.
— Кто вынул прерыватель? — спросил Извеков.
— Что я… враг себе? — вдруг охрипнув, вымолвил Шубников.
— Себе не враг.
— Я сам ничего не понимаю, — сказал Шубников, откашливаясь и стараясь улыбнуться.
— Я понимаю отлично, — сказал Кирилл. — Револьвер есть?
— Нет.
Кирилл ощупал его карманы.
— Садитесь в машину… Нет, нет, не за руль! Садитесь назад!
Виктор Семёнович послушался без пререканий. Пока он влезал и усаживался, свет фонарика следовал за ним, потом угас. По обе стороны автомобиля встали Извеков и его помощник.
Долго никто не проронил ни слова. Печальным вздохом скользнул над головами полет полуночника, и дважды разнёсся его замогильный крик. Дружнее застрекотали кузнечики. С прохладным течением воздуха наплыл запах обожжённого кирпича. Со станции прилетел тоскливый гудок паровоза. Её огни стали ярче видны. Кирилл сказал неторопливо:
— Не подозревали, что я кое-что смыслю в моторе, да?
— Ну как не подозревать! — будто с облегчением откликнулся из машины Шубников (голос его уже окреп). — Я хорошо помню, что по образованию вы — техник.
— Вон как! На что же вы рассчитывали?
— Даю вам честное слово — ничего не понимаю!
— Значит, прерыватель вынут Зубинским? О чем вы с ним толковали, а?
— Да ничего не толковали. Ругал меня, что не могу найти причину неполадки. Я, говорит, тебя рекомендовал товарищу Извекову, а ты, говорит, выходишь идиотом.
