Федор думал о том, что не слишком ли много сказал. Ведь товарищи велели не забывать про осторожность. Напрасно он царя помянул.
На следующий день, договорившись обо всем с Мамедом, Федор поехал домой.
Петр Андреевич приехал из города через день после возвращения Карпова. Павла с ним не было.
— А Паша что же, совсем, что ль, там остался? — спросила Ниловна.
Мурашев посмотрел на нее с усмешкой.
— Павел Петрович стал компаньоном своего бывшего хозяина. Живет в собственном доме. Что ему здесь делать? Завтра пойду из обчества выпишу, — сказал он. — Недельки через три мы к нему на свадьбу поедем.
— Поди, вперед надо невесту засватать, — ответила Марфа Ниловна, дивуясь, что муж больно весел.
— Засватали уже, старуха! Запой сделали и приданое получили, — похлопав жену по плечу, торжествующе сообщил Петр Андреевич.
— Что ж, и Павка согласился? — недоверчиво протянула жена, отстраняясь от него.
— Павел не дурак, понимает, что надо. Ты, мать, хоть сама не больно умна, а сынов мне умных народила. Ха-ха-ха! — раскатился Петр Андреевич и пошел в горницу.
Вечером он поведал Акиму, как «обтяпал» выгодное дельце:
— Привел я Павла к Василию Моисеевичу. Посадил он нас за стол, а потом начал рассказывать про бунтарей, что против царя идут, да и говорит: «У вас в селе тоже есть такой… как его? — порылся в бумагах. — Вот: Федор Карпов». Павка в лице переменился, а тот, будто ничего не замечая, продолжает: «Дочь свою Аксинью Федоровну тоже втянул. Обоим скоро придется с тюрьмой познакомиться…» — «Да что вы, Василий Моисеевич! — перебил я. — Ведь сын-то у меня эту Аксинью сватать хочет. Неужто правда?» А он поглядел на нас, покачал головой, да и сказал: «И думать забудьте, молодой человек, коль не хотите с ней вместе в преступники попасть! Сведения у нас из самых верных источников. Берегитесь, чтобы вас не затянули». Посидели мы у уездного с часок, потом вернулись на постоялый двор. «Ну что теперь будем делать, Пава?» — спрашиваю я. Он было сначала на меня: «Ты донес!» — «Перекрестись, Павел! Не я ли осенью девку сватать за тебя собирался?» — говорю ему. Плакал ведь, поверишь? Потом успокоился. Купили мы дом у Косеева. Павка в нем сейчас живет, принял его компаньоном Самонов. О дочери-то мы с Антоном Афанасьевичем в первый же день договорились. Она хоть и не больно красивая, эта Зина, а все ж девка бойкая, за неделю закрутила Павку. Да и сто тысяч не шутка. Запили мы их. К свадьбе теперь готовятся. Поедем с тобой да Натальей. Пусть она платья шьет. Материю и образец я привез. Мать-то не поедет. Что ей там делать? Скажем — занедужила.
Аким слушал отца не перебивая. Такая развязка с младшим братом его вполне устраивала. Года через два-три и самому можно податься в город. Хозяйство пусть Демьяну останется. Сами с отцом поднаживут, да и Павел, поди, поможет. «То, что Аксюту оговорил, не беда! Никто не слышал. Но до чего же хитер отец! — Акиму на минуту даже страшно стало. — Коль что задумает, ни перед чем не остановится», — подумал он.
— А «дружок»-то мой что тут поделывал? — спросил Петр Андреевич с усмешкой.
— Вчера только из города вернулся. С Родионом ездили хлеб продавать да узнавали, как лобогрейку купить, — сообщил Аким.
Мурашев быстро взглянул на сына, потом молча принялся утюжить бороду. Мысль его напряженно работала. «Интересно! Неужели правда, что в город ездил? Но ведь хлеб возили вдвоем с Родионом. Компания-то у них одна. Но Федор хитер, вряд ли с Дедовым поедет к киргизцам смутьянить. Как же узнать? Родьку не спросишь, сердит он на меня, — думал Петр Андреевич. — А что, если самому еще раз к Федору зайти?»
У Карповых вся семья сидела за ужином, когда Мурашев, пройдя бочком мимо яростно лаявшего Верного, зашел к ним в избу. Помолившись на передний угол, гость сказал:
— Хлеб-соль!
— Садись с нами, коль не побрезгуешь, — добродушно пригласил Федор.
Прасковья сидела молча, не поднимая глаз от чашки, рука у нее дрожала.
— Спаси Христос, только что поснедали, — отказался Мурашев, садясь на табуретку возле печи.
— Дозволь по старой дружбе поздравить с радостью, — заговорил Федор, откладывая в сторону ложку.
— С какой, Палыч?
— Как же — с какой? Сынку-то хорошую невесту усватал. Сразу Павел Петрович в число богатейших купцов попал. Компаньон Самонова, не шутка! — весело и дружелюбно рассуждал хозяин. — Поди, и приданым отец не обидел?
В селе еще никто не знал про важное событие в семье Мурашевых. «Значит, правда, в городе был. Все разузнал», — мелькнула мысль у Мурашева. Теперь понятно, почему Прасковья навстречу не кинулась и сидит будто в воду опущенная.
— Спаси Христос на добром слове. Ты первый поздравил, — ответствовал Мурашев, оправившись от смущения. — Ведь вот, Федор Палыч, все по твоему слову вышло. Помнишь, тогда еще мне говорил…
— Да ведь угадать нетрудно, Петр Андреич! Деньги всегда к деньгам льнут, — перебил его Федор. — Дом-то Павлу Петровичу хороший купил.
Теперь у Мурашева не осталось сомнений — был Карпов в городе и все разнюхал. При этой мысли неприятный холодок пробежал у него по спине. «Не всё, конечно», — успокоил он себя.
