— Это... — раздалось над головой, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности: Ликрий, как обычно, подкрался совершенно незамеченным и не преминул прокомментировать написанное. — Глупый способ.
— Почему? — я обернулась, но к этому моменту собеседник уже снова устроился на потолке.
— Неправильно, — мужчина привычно покрутил кистью. — Обмануть легко. А ещё может парализовать при болезнях или травмах. Плохой признак. Не покажет правды.
Я задумчиво проследила, как мужчина «волосами» вытаскивает из миски тонкий корешок и аккуратно отправляет его себе в рот.
— А вот ответь мне на такой вопрос. Если ты дышишь волосами, то почему их не было в институте?
— Так это... — Ликрий в очередной раз сделал паузу, и я вздохнула. Манера речи химеры, когда «главным» становился чиртериан, действительно выглядела не слишком умной. — У меня есть ещё органы для того, чтобы дышать. Запасные. А после того, как мы стали химерой, они улучшились. Хотя всё равно хуже этого, — мужчина указал на псевдоволосы и обиженно добавил. — Их нарочно удаляли.
— Зачем? Для экспериментов? — опомнившись, я тут же добавила. — Это любопытство, а не желание поиздеваться.
— Я умный, понял, — заверил Ликрий. — Нет, не для опытов. Без них дышать плохо, и сил гораздо меньше. Бегаю не так быстро, менее внимательный, и всё такое. А им кажется, что когда я бегаю медленней, то не такой опасный.
Посмотрев в чистые, наивные глаза мужчины, зажевавшего очередной корешок, я прошествовала на кухню и вытащила несколько морковин на перекусить. Заодно под этим предлогом удалось выиграть время, достаточное, чтобы вернуть самообладание. Может, у чиртерианской личности собеседника странная речь и поведение, но он не глуп. И прекрасно осознаёт, как его воспринимают другие. Более того, в последних словах проскользнул явный намёк, что даже тогда Ликрий оставался очень опасным. Или мне только кажется?
— Разве они ошибались? Ты сам говоришь, что сил становилось меньше, — заметила я, возвращаясь.
— Это... смотря для чего, — с детской рассудительностью заявил мужчина. — Если знаешь, как и куда бить, то много силы не надо. А я знаю, куда. Теперь ещё лучше, потому что Ри тоже знает свои способы.
Чуть не подавившись корнеплодом, я кивнула и прекратила разговор под предлогом того, что надо возвращаться к учению.
Ликрий часто занимал ванную. Набирал в неё холодную воду и погружался с головой, только часть неспешно двигающихся волос, да, иногда, ноги торчали наружу. И ещё любил хотя бы в одной комнате, кухне или санузле подкрутить климат-контроль так, чтобы температура опустилась почти до нуля, а то и отрицательных значений — судя по всему, у него представления о комфорте совсем другие, чем у меня или Шаса. Ну и последнее: Ликрий много ел. Много, причём предпочитая высококалорийные продукты. Например, сосед по квартире мог за раз уничтожить полкилограмма или даже килограмм жира. Однако, несмотря на необычное поведение, постепенно я начала к нему привыкать. Тем более, что агрессии он действительно ни разу не выказывал.
В целом и общем, Ликрий оказался весьма общительным, подвижным и эмоциональным. Можно даже сказать, приятным. После того, как удалось приспособиться к его манере общения, оказалось, что с ним достаточно легко и интересно говорить почти на любую тему. Кроме прочего, выяснилось, что, несмотря на кажущуюся примитивность, он хорошо ориентировался в технике в целом и компьютерах в частности. А ещё неплохо (лучше меня) решал базовые математические задачи, с готовностью поделившись двумя ранее неизвестными мне способами анализа условий. Один из них освоить так и не удалось, зато второй действительно сильно облегчил жизнь и ускорил поиск решения.
Всё вышесказанное, в первую очередь, касалось чиртерианской личности Ликрия. Однако примерно половину (хотя в субъективном восприятии — гораздо меньше) времени «власть» находилась у арвана. Определить, что Лик ушёл в тень, не составляло труда: Ри отличался необычным, можно сказать, неестественным спокойствием и некой отстранённостью, псевдоволосы становились гораздо менее опасными: почти всегда сокращались несильно, равномерными и предсказуемыми волнами. В отличие от Лика, речь второй половины химеры была правильной, построение фраз более сложным, а иногда и витиеватым. Арвану тоже нравился холод (может, это особенность тела?), но физическим упражнениям он предпочитал медитацию, обычно над необработанным сырым продуктом питания: плодом, корнем, зеленью или грибом. А вот поесть тоже любил, но явно выбирал сладости.
