А при изучении базового минимума по обществоведению я одновременно узнавала новые аспекты жизни в Тартаре: правила поведения, особенности законов, обычаев и взаимоотношений между разумными. Многое приходилось запоминать: вдруг компьютер окажется недоступен, а упустив кажущуюся мелочь, легко потерять жизнь.
Как можно было предположить, после долгих сомнений Шас всё-таки решил купить опасную химеру. Но вот чего я не ожидала, так это того, что он поинтересуется моим мнением на данный счёт.
— Ты читала про его виды. Что думаешь?
Вопрос застал меня врасплох.
— Информация пугает, — призналась я. — Но при личном общении он не производит впечатление ни дурака, ни психа, — перед глазами как живая всплыла устроенная над химерой живодёрня. — Невероятно спокойный и сдержанный. Я бы так не смогла. Пусть и глупо и бесполезно, но всё равно бы попыталась вырваться или дать сдачи.
— Я тоже не смог, — криво улыбнулся опекун. — Меня до самой продажи на свободный выгул не пускали.
— Но я не понимаю, почему ты задал вопрос: это ведь твои деньги и твоё решение?
— Моё. Но тебе тоже придётся некоторое время жить с ним рядом.
Я помолчала. Вздохнула и покосилась на опекуна. Тот играл с огнём, и казалось, что Шас полностью поглощён этим занятием. После первого раза опекун вовсю пользовался резервом хвороста, как-то признавшись, что делал бы это с самого начала, если бы знал, что костёр не просто разрешён, но и снабжается за счёт института.
— Ты обращаешься со мной не как с рабом, — высказала я опекуну давно вертевшуюся на уме мысль.
— Как с человеком, по жизненным обстоятельствам попавшим в рабство, — улыбнулся Шас. — Так, как хотел бы, чтобы поступали бы со мной в аналогичной ситуации.
Невольно улыбнувшись в ответ, я отложила компьютер и посмотрела на огонь.
— Его приобретение не противоречит твоему контракту, — пояснил опекун. — Сам по себе он не признан буйным или невменяемым, а видовые особенности и обычаи в таких случаях считаются недостаточными аргументами. Но надо смотреть правде в глаза — в реальности он опасен. Хотя не думаю, что будет причинять нам вред намеренно: в его интересах стать гражданином.
— Я не против твоего решения, — твёрдо сказала я. — Может быть, даже за. Хотя и опасаюсь.
Шас кивнул и закрыл данную тему.
Через некоторое время объект разговора покинул институт, но опекун по-прежнему часто ночевал в моём вольере.
— Квартиру пришлось сменить, — поделился он. — Новая мне меньше нравится, так что пока есть возможность — буду отдыхать здесь, — заметив мой взгляд, Шас смутился. Но лишь на мгновение. — Да, ты права. Если откровенно, то тут я чувствую себя в большей безопасности. К тому же, поведение у него...
— Буянит? — я резко села.
— Нет, придраться не к чему. Точнее все неудобства были предсказуемы и больше связаны с физиологией, чем с воспитанием, — признался опекун. — Не забивай голову. Скоро сама увидишь.
Я кивнула и поудобнее устроилась у огня. Время моего пребывания в институте подходит к концу. В последний месяц изменений не заметно, да и исследователи явно заканчивают свою работу.
Так и получилось. Уже через две недели Шас сообщил, что контракт завершён и всё что могли в институте, уже сделали.
— Последняя ночь, завтра с утра провожу в квартиру, — с тоской поглядев на вольер, закончил опекун.
Шаса понять несложно: наверняка, помещение такого типа стоит немало и расставаться с комфортными условиями опекуну не хочется. Поэтому я тоже постаралась насладиться этим вечером. Впервые сама сходила за топливом для костра и была инициатором его разведения. Но всё равно, в отличие от Шаса, радовалась, что исследования завершены и мы наконец-то вернёмся домой.
12 мая – 32 октября 617133 года от Стабилизации
С утра пораньше опекун проводил меня до нового места жительства, но сам не остался даже на завтрак. Велел разбираться самой и ушёл (или сбежал?) на работу, оставив на попечение второй химере. От такой несправедливости (всё-таки я у него живу дольше и наверняка ориентируюсь не хуже) стало немного обидно. Ну да ладно, там разберёмся.
Нынешняя квартира Шаса больше всего походила на старый бункер или бомбоубежище. Она располагалась в другой части города на подземном (и отнюдь не минус первом) этаже. Но низких потолков или затхлости не было вообще. Толстые, плотные стены, массивные металлические двери, краны и канализация — всё сделано очень крепко, основательно, как на века, но без малейшей доли домашнего уюта. Потолки высокие, да и площадь квартиры раза в полтора больше, чем прежняя, хотя комнат, как и там, только две. Радует, что сухо, температура комфортная и света вполне достаточно или даже больше — как в солнечный день. А вот окон или обманок под окна нет вовсе: вентиляция выглядит именно как ни под что не замаскированная решётка — такая, что лев не проломится, не то что человек. Даже мебель монументальная, под стать квартире.
