— Да. Уверен, что да. Вторые — очень сильные, быстрые, почти непобедимые противники. Малочисленный вид из моего космоса, опасный, жестокий, но при этом косящий под буйных недоразвитых дурачков, — опекун поёжился своим воспоминаниям. — Именно что косящий, а не являющийся. Да, силу их десанта ещё можно было бы списать на физиологические особенности, но они очень хороши и в космосе: часто способны одолеть более сильный флот — а тут уже требуется понимание и хорошее владение техникой, тактикой и стратегией... и неплохо бы разбираться в психологии и поведении тех, к кем воюешь. В нашем прошлом мире этот вид промышлял грабежом. Чиртериан сложно предсказать, а общаться безопасней на расстоянии: они периодически впадают в разрушительное безумие. Разрушительное для других, — Шас вздохнул и покосился на меня. — Их многие недолюбливают. Люди тоже. К тому же, с ними практически невозможно договориться о сотрудничестве — лишь откупиться от нападения. Первые же, арваны, и вовсе ходячие эпидемии, способные идеально подделаться под любой другой вид. Живущие за чужой счёт и часто занимающие высокие посты в правительстве... большинства цивилизаций. Тех, под кого замаскировались, — заметив моё непонимание, опекун взорвался. — Между прочим, к людям они тоже очень успешно внедряются! Не знаю, жили ли на твоей планете — с учётом того, что цивилизация ещё не вышла в космос, но даже тогда вполне могли быть — это не редкость! — на мгновение Шас прикрыл глаза, а потом снова потянулся к огню. — Прости, мне сложно представить, что об арванах хоть кто-то не имеет представления. Впрочем, даже если арваны были на твоей планете, то их вряд-ли хоть кто-то мог вычислить.
Вроде понятно. Агрессоры-грабители и захватчики-шпионы — не удивительно, что и к первым и ко вторым отношение плохое. А если «внедренцы» ещё и...
— Они захватывают чужие тела? — на всякий случай уточнила я.
Шас недоумённо поднял взгляд. Долго рассматривал меня как вдруг заговорившую собаку, а потом рассмеялся. Что такого я сказала? Нет, пусть бы веселился, но не за мой же счёт! Или хотя бы объяснил, в чём именно состоит глупость. Наконец опекун начал успокаиваться, но заметил мою обиду и снова улыбнулся.
— Спасибо, ты отлично повысила мне настроение — я как-то не думал, что могло быть ещё хуже, — он подбросил к костёр хвороста. — Нет, арваны не захватывают тела, а меняют своё так, что оно становится полностью идентично тому виду, под который маскируется. Отличить невозможно, даже генетический материал соответствует. Насколько мне известно, арваны редко подделываются под уже существующих людей, предпочитая проходить весь цикл развития. Иногда даже рождение. Другой вопрос, что тот, кого окружающие будут считать ребёнком, на деле уже вполне взрослый и обладает качествами, знаниями и умениями, не характерными для представителя своего вида — хотя может их не показывать, — Шас прищурился и бросил быстрый взгляд в сторону аллеи. — Арванов очень сложно выявить. Даже здесь, где сочетаются технологии множества высокоразвитых цивилизаций, на это способны лишь отдельные... скажем так, народы. А именно — сами арваны и их извечные враги. Не будь в институте таких специалистов, наверняка бы этот... эта химера сумела сохранить тайну — и арвана посчитали бы тем, под кого он в тот момент подделывался.
— Это всё очень интересно, — кивнула я. — Но ты прав: я не понимаю, какое это имеет отношение к твоей реакции.
Шас резко помрачнел, заставив пожалеть, что снова подняла больную тему.
— Их не любят — а значит, у него мало шансов, что купит кто-то нормальный. И наоборот, очень вероятно, что найдутся те, кто захочет отыграться.
— Так это только потому, что он — химера?! — теперь я вскочила, не в силах сдержать возмущение. — Но ведь химер здесь достаточно много — зачем зацикливаться именно на нём? Особенно если он — существо с сомнительными моральными качествами и тебе не нравится. Другим химерам наверняка не легче, так не лучше ли помочь кому-нибудь из них? Тем более, насколько мне удалось подслушать, он дорого стоит. Не лучше ли выбрать того, кто тебе симпатичен?
Опекун тоже встал.
— У химеры, хотя бы одна часть которых — арван, шанс выжить и приспособиться намного выше, чем у любой другой. Они способны существовать в широком диапазоне условий, часто могут обходиться без прививок — и при этом сохранить здоровье. А ещё они гораздо лучше других способны вписаться в общество. Арваны именно так и живут — внедряясь в чужие цивилизации под видом аборигенов. Они — приспособленцы.
Постепенно успокаиваясь, я опустилась на сено и начала мучиться совестью. Не знаю, что там с видовой принадлежностью, но мне эта химера ничего плохого не сделала. Поговорили вполне нормально, да и вообще кто дал мне право вмешиваться?
— Всё равно не понимаю, к чему ты ведёшь.
