…Бледное, худое до прозрачности, но уже без синевы под глазами, личико Глории. Привычный страх во взоре сменяется, наконец, надеждой. Хрупкие пальцы сжимают мою руку даже после того, как девушка заснула: пришлось Гальяро погрузить её на самый глубокий уровень сна, лишь тогда мне удалось освободиться и залечить пропечатавшиеся на кисти синяки.
Непривычно серьёзная леди Ди… то есть Диана, очаровательная сестра милосердия из Белой Розы, негромко, но твёрдо отдающая распоряжения медбратьям: те чрезвычайно бережно левитируют носилки с Глорией в новёхонький портал. Вслед за ними в пространственный переход шагают, не прекращая жарко, но в полголоса, спорить, оба корифея-целителя, дон Гальяро и сэр Персиваль.
Сникшая, будто погасшая Мирабель, которую дон Теймур с Магой провожают, бережно поддерживая под руки, в её апартаменты. Донна Фелиция, сухо напоминающая прислуге о подписанном каждым из них магическом договоре молчания, в котором чёрным по белому сказано: служащий в Эль Торресе ни с кем и никогда не обсуждает происходящее, иначе последствия будут весьма… болезненны. Пока, вроде бы, никто из них подобной слабости не проявил, вот пусть и впредь помалкивают, ибо скандала в семействе Иглесиасов не утаишь, расспросы со стороны любопытных горожан неизбежны…
Люся-Лусия, моя прыткая горничная, получившая разрешение отбыть с нами в Тардисбург. У неё там, видите ли, брат с семейством, приглашали на крестины шестого сыночка, так если бы дон Маркос был так добр, так добр, что захватил бы и её, бестолковую, с собой… Дон Маркос, он же Мага, снисходительно разрешает, а заодно поторапливает со сборами: основные дела вроде бы завершены… О, нет, ещё не всё! Я чуть не возвращаюсь с полдороги на пути в нашу Башню, чтобы разыскать Бастиана, но, к счастью, вспоминаю о мыслесвязи — надо же, никак не могу к ней привыкнуть! — чтобы напомнить Тёмному Рыцарю о «подарке» для нашего матриарха. Получаю заверения, что с ним всё в порядке, иначе и быть не может, и, наконец, оказываюсь на площадке между этажами Башни.
Там уже поджидает запыхавшаяся, румяная от беготни Элли с небольшим саквояжем. Очень похожий держит и Люси — с моими вещичками. Объёмистую корзину с фруктами и провокационно торчащими горлышками бутылей в оплётке она тащит чуть ли не волоком; пыхтит, но тащит. Гостинцы тардисбуржской родне, как без этого! Да ещё в последний момент на лестнице появляются двое поварят, вопящих, что непременно нужно их подождать, чтобы без них не уходили! Оказывается, они волокут огромный, чуть ли не с них ростом, короб с ярмарочными деликатесами, который мы с Элли заранее приготовили, да забыли. Усмехнувшись, Мага бросает мальчишкам по серебрушке и отпускает, осчастливленных; затем небрежным жестом отправляет всю нашу кладь в ожившее зеркало портала и предлагает мне руку.
Наконец-то! На волю!
Вцепившись в его локоть, шагаю вперёд. Хочется, как в детстве, зажмуриться в предвкушении чуда.
Там, откуда я ухожу, до сих пор жарко, несмотря на время года. Но это тепло — погодное, а вот то, что сейчас меня встречает — иной природы: оно от щедро натопленных очагов, оно сберегается в тяжёлых портьерах, настенных гобеленах, коврах и пушистых пледах. Бережно хранится высокими окнами в двойных, по зимней поре, рамах, непроницаемых для стужи и ветров. Это — дыхание Дома.
Оно обнимает по родительски нежно и ласково.
— Добро пожаловать, хозяюшка!
Нет, это уже не Дом, это принарядившийся, сияющий от восторга Дорогуша. Что, впрочем, по большому счёту, одно и то же.
***
Как же я соскучилась! И по детям, и по домовому, и по кошкам-собакам, и по самому воздуху сказочного Тардисбурга! Будто провела в гостях не каких-то три недели, а, по меньшей мере, год.
Уже третий час, как мы сидим всем семейством за праздничным столом и даже не думаем расходиться. Домашние пироги, чайнички с несколькими видами заварки, восточные сладости, варенья и конфетные россыпи всегда способствуют долгим беседам. Насчёт пирогов, кстати, это у нас нынче девочки расстарались. Оккупировали кухню ещё с вечера, долго колдовали над начинками, и даже нашего домового пристроили к делу: месить тесто и поглядывать за ним ночью. Поэтому, чтобы вознаградить их за труды, мы со всем усердием отдали должное и расстегаям, и жареным пирожкам, и кулебяке с хрустящей поджаристой корочкой. И ничего, никто не объелся, всё пошло впрок, потому как народ порядком оголодал. Взрослые известно от чего упахались, а Машка с Соней сдавали сегодня последние контрольные, чтобы «догнать» одноклассников. И, наконец, успешно выровняли уровень образования, полученного в родном мире, со здешним учебным планом.
