— Всем можно поглядеть? — оживляется Элизабет. — Это же новые комнаты, я правильно поняла?
Дорогуша приосанивается и расплывается в улыбке. Ему ли не важничать! Ведь до недавнего времени он был единственным хранителем секретов старого мага, бывшего владельца этого дома, что с виду невелик, узок, зажат меж соседей… а на самом деле — терем-теремок, и широк, и высок! Для посторонних, а потом и для Маги, нового хозяина, осиротевший дом долго оставался помещением всего из двух комнат, по одной на каждом этаже; но пришло время — и старичок-домовой раскрыл нам великий секрет тайных покоев. Да что там: помимо жилых комнат с прекрасно сохранившейся антикварной обстановкой обнаружились и огромные подвалы, и мансарда, и возможность, как оказалось, приращивать целые этажи, причём и вверх, и вниз. Правда, при мне о подобном действе супруг упомянул лишь однажды, вскользь, заметив, что нужно бы как-нибудь заняться всерьёз изучением местного пространства. Выходит, занялся, а Дорогуша решился-таки поделиться заветными тайнами. Вот почему Мага безвылазно пропадал дома, пока я скучала в Эль Торресе!
Краем глаза вижу, как насторожилась в своём кресле Люся. На хорошеньком личике неприкрытое любопытство: как, неужели в этом волшебном доме есть ещё что-то чудесное? А можно и ей хоть одним глазком, а?.. Кстати, Мага и в самом деле ей кивает, как бы приглашая, и в то же время отвечая на вопрос Элли:
— Смотреть можно всем. Нам, творцам, одобрение и похвала нужны как воздух. Чем больше зрителей, тем лучше. Прошу, дамы!
Галантно помогает мне подняться. Из-под Элли тяжёлый стул деликатно отползает сам, когда она встаёт. Дорогуша тем временем хлопает в ладоши, и чайная посуда вместе с пустыми тарелками, закружившись в хороводе, отправляется в мойку, после которой попадёт в сушилку и сама расставится на полках, уже без нас. Каюсь, балует меня доможил; при его содействии я давно уже забыла, каково это — мыть посуду. И знаете, что я вам скажу? Это восхитительно.
Заглядевшись на вереницу чашек, позвякивающих в полёте о блюдца, наша Лусия едва не забывает о хозяйском приглашении. Спохватившись, суёт вязание в корзинку и, подхватив юбки, дабы не навернуться на ступеньках, припускается за нами. Потому что Мага уже ведёт нас наверх.
По дороге он рассказывает:
— В подвале я сделал заготовку под винный и сырный погреба, но они подождут с отделкой; на днях вызову мастеров, чтобы обустроили всё с учётом специфики… Да, ещё в библиотеке теперь есть нечто вроде кабинета: дядюшка Джонатан уже предпочитает работать именно там, а девочки занимаются в общем зале с панорамным окном, и никто друг друга не отвлекает. Но это так, эксперименты с тем объёмом, что уже имеется. Не особо трудно. Потом поглядишь… А вот сейчас увидите, какие у меня получились новые пространственные карманы. Признаюсь, донны, было трудно, но чрезвычайно интересно. Пришлось несколько раз переделывать, пока не добился нужного вида из окон.
Он распахивает дверь по соседству с нашей спальней; нас обдаёт целым вихрем снежинок, и в первое мгновенье кажется, будто мы сейчас вывалимся наружу, в уличный сугроб, но… Снег не холодный, а мягкий и нежный, как пух из подушек, и исчезает, едва коснувшись щеки. Всего лишь иллюзия метели, но до чего искусная! Под смешок Маги пересекаю порог и невольно ахаю.
Детская — а это именно она! — кажется огромной. Необъятной. Лишь присмотревшись, понимаю, что тёмные тучи, из просветов которых проглядывает тусклая луна — то ли иллюзия, то ли проекция неба. Иными словами, отражение того вида, что снаружи.
— Не волнуйся, метель я оставил только для демонстрации наружной погоды. Очень удобно, когда собираешься на прогулку. Можно ощутить силу ветра, мороз или тепло, и решить, как одеться. Функция при ненадобности отключается.
«Небо» становится прозрачным, демонстрируя просвечивающиеся сквозь него потолочные балки. Между ними застыли в призрачном полёте несколько кидриков и дракошек — похоже, голограммы-иллюзии, а на одной из балок, свесив ножки, хихикает мультяшная феечка. И вот она-то, несмотря на нарисованный вид, вполне реальна. Сорвавшись с места и рассыпав целый сноп искр, фея взмахивает волшебной палочкой. Из метельного тумана проступают стены комнаты. Вдоль одной — целый стеллаж с пустыми корзинами для белья, игрушек, нужных в обиходе мелочей, а также нечто вроде длинного пеленального столика. Вдоль другой стены, гладкой, матово-белой, словно экран — три колыбельки, пока крошечных, но… На моих глазах они, дрогнув, начинают расти, как бы приспосабливаясь к подрастающим детишкам; фея прикасается палочкой, и кроватки возвращаются к прежним размерам. По очередному сигналу летуньи одна из дверей в торцевой стене распахивается, демонстрируя пологий съезд-пандус. Дорогуша довольно крякает, оглаживая бородку
