Ужасающая древняя война не пощадила никого. Ни нападающих, ни защитников. Из пепла поднимались города, чтобы снова рассыпаться в пыль. Для противостояния врагам, нужна огромная сила и мудрость прошлых поколений. Сотни тысяч лет Хранители защищали этот мир, но всему приходит конец. Сталь покрывает ржа, боевые кристаллы дают трещины, а мир на пороге новой Войны. Войны с большой буквы. Кто-то уже точит клинки, другие же о первых даже не слышали. В омут интриг окунается молодой охотник, потерявший всю свою семью. Он уходит в неизвестные земли «раздать долги». К чему приведёт его месть?
Похороны не были долгими. Все трупы бандитов он затащил в свой дом, разлил по полу медовуху и поджег. Если кто и будет разбираться в пепелище, то они найдут множество тел, в большой комнате лежащих двумя рядами — так обычно располагались военные отряды на ночлег. Упились, задохнулись и сгорели заживо — эта версия случившегося для начала будет основной. Любой мало-мальски грамотный сыскарь быстро разберется, что к чему, но пока он доедет в это захолустье из города, пока маховик розыска закрутится, пройдёт множество времени.
Огонь быстро заплясал на посеревших от старости занавесках, и уже через пару минут деревянное строение вовсю пылало, оставляя дымный след в темнеющем небе. Сделав настил из приготовленных для нового сарая плах, он разложил вокруг пару больших брёвен, накидал веток и положил туда тело деда. Вложив в его холодные руки меч, он последний раз простился с ним и поджёг сушняк.
Сил сдерживать слёзы уже не осталось.
В багровеющие небеса пламя уносило частичку души Форста. А вместе с водой из глаз выходила боль. Почему терять близких людей больно? Так больно, что сердце вот-вот сожмётся, не выдержав усилия. Поранишь руку — перевязать, да живицу приложить, поранишь ногу — промой вином, наложи пару швов — вот и всё лечение. А что делать, если рана внутри? Не где-то во внутренних органах, но в самом человеческом естестве. Что тогда делать? Чем перевязать душу?
"Время лечит…" — вспомнились слова деда, а под сердцем снова вспыхнуло.
Несомненно, он прав, вот только он ничего не говорил о том, как переждать это пресловутое время. Как справиться с навязчивым желанием прийти и забить меч в глотку этого графа, как там его, Рейнгорта? Ведь это он послал отряд в эти земли, между прочим, ему не принадлежащие! А их сюзерен — граф Милович — и в ус не дует. В его земли вторгаются вражеские воины, но за целый день по следам не пришёл ни один патруль. Они даже вассальную клятву давали разным герцогам. Что же получается? Полномасштабное вторжение? Необъявленная война?
Похоже на то. В любом случае, тут больше делать нечего. Не одни так другие придут разбираться. Первые — убьют, вторые погонят в ополчение, что опять-таки нисколько не приблизит Форста к задуманному. А задумал он одно. И смерть Рейнгорта будет окончанием сего плана.
Зачем им понадобилось сюда приходить? Неизвестно. Хм… а что известно? Пограничный конфликт — раз. Имя — два. Нужда в хорошем стрелке, который выполнит любое требование — три. Плохая подготовка и несобранность отряда — четыре. Что ещё может рассказать о цели? Довольно неплохое снаряжение у офицеров, да и у простых рядовых не самые дрянные мечи и топоры. В один из таких комплектов Форст и переоделся. От своего доспеха, взял лишь наручи да сапоги, ибо привык к ним, за долгие тренировки с дедом.
"Дед… Я знаю, ты видишь меня. Знаю, что убийца твой мёртв. Знаю, что терпеть не мог Миловича, но он человек твоего старого приятеля. Того, кто разрешил тебе поселиться здесь и нести службу егеря без обязательств перед графом. Того, кого вскоре ждёт сражение за эти земли. Ты давал ему присягу, ты сдержишь своё слово, дед. Я помогу".
Арим, положив в седельные сумки съестных припасов, сменную одежду и свой старый доспех, лук и весь запас стрел, он взгромоздил их на круп запряжённой лошади, вскочил в седло и, бросив последний взгляд на охваченный огнём дом, ставший не менее родным, чем два предыдущих, пустил старушку Олди быстрым шагом. Рысь ей ещё осилить, а вот галоп уже не по годам, разве что сотню метров, но такие подвиги Форсту без надобности. Он доедет на ней до ближайшего села и выторгует у местных другую, не менее старую. Та дотянет до города, там он и её продаст. Никто не должен связать внука егеря с предстоящим делом.
К вечеру он сидел в незнакомом постоялом дворе и ел пирог с олениной. Довольно вкусный, между прочим. Народу в зале было не много, пара человек в углу о чём-то перешёптывающихся, хмурая компания у окна, да какой-то грустный тип у барной стойки, что-то толкующего хозяину заведения и запивая своё, несомненно, вселенское горе брагой. Отужинав, Форст поднялся в свою комнату, подпёр дверь небольшой тумбочкой и лёг спать. Задержать — не задержит, а вот шуму создаст. Но сон его никто в этот раз не потревожил.
Со двора он ушёл после плотного завтрака и покупки коня. Поговорив с хозяином, тот уступил одного из конюшни, цена кусалась, но снова тащить седельные сумки через половину города хотелось ещё меньше, чем тратить сбережения. Ни к чему они теперь. Мальчонка на подворье, обрадованный медяку, украдкой всучил небольшой мешочек овса и посоветовал сильно Беляка не гнать. Он де не любит, спешить, зато вынослив. Поймав, ещё один медяк, он проводил Форста счастливой улыбкой.
