Гинденбург был дома в Ганновере, когда в три часа дня пришла телеграмма, спрашивавшая, примет ли он «немедленное назначение». Он ответил: «Я готов». Вторая телеграмма предписывала ему немедленно выехать на восток и принять командование 8-й армией. Генеральный штаб даже не приглашал его в Кобленц для переговоров. В телеграмме предписывалось, что он должен сесть на поезд в Ганновере, и сообщалось, что его начальником штаба будет генерал Людендорф, который встретится с ним в поезде по пути. У Гинденбурга хватило времени только на то, чтобы заказать новую серую форму, и он выехал, к его большому смущению, в старом синем мундире прусского генерала.
Когда о снятии Притвица стало известно, принцесса Блюхер в дневнике записала: «Его место занял некий генерал Гинденбург, человек весьма преклонного возрасте». Газетчики поспешно разыскивали материал о новом командующем, что было довольно трудно сделать, поскольку в списках военных он числился как Бенкендорф.
Они с удовольствием обнаружили, что он сражался под Седаном и заслужил Железный крест второй степени, а также был ветераном более ранней кампании 1866 года. Его предки, Бенкендорфы, были среди тевтонских рыцарей, осевших в Восточной Пруссии, а имя Гинденбург было добавлено в восемнадцатом веке в результате женитьбы какого-то их прадеда. Он родился в Позене, в Восточной Пруссии, и в начале своей карьеры в качестве офицера штаба 1 корпуса, стоявшего под Кенигсбергом, изучал проблему влияния Мазурских озер на возможные военные действия, что вскоре стало изюминкой легенды о том, что Гинденбург спланировал сражение под Танненбергом еще тридцать лет назад. Вырос он в имении своего деда в Недеке в Западной Пруссии, где, как он вспоминал, мальчиком любил разговаривать со старым садовником, который две недели работал у Фридриха Великого.
Гинденбург уже ждал на перроне в Ганновере, когда в четыре часа утра подошел поезд. Генерал Людендорф, которого он до этого никогда не видел, быстро вышел из вагона для доклада. Пока они ехали на восток, он подробно рассказал о сложившейся ситуации и тех распоряжениях, которые уже отдал. Гинденбург выслушал и одобрил. Так, по пути к сражению, сделавшему их знаменитыми, родился союз, который до самого конца правил имперской Германией. Когда позднее Гинденбург стал фельдмаршалом, он получил прозвище «Маршал что ты скажешь» из-за привычки вместо ответа на заданный вопрос поворачиваться к Людендорфу со словами: «Что ты скажешь?».
Характерно, что первым лицом, которого Генеральный штаб информировал об изменениях в командовании 8-й армии, был начальник железных дорог Восточного фронта генерал-майор Керстен. Днем двадцать второго августа, еще до того как отправился специальный поезд, он вошел к Хоффману «с очень озадаченным лицом» и показал ему телеграмму, извещавшую, что на следующий день в Мариенбург прибудет специальный поезд, который доставит нового командующего и нового начальника штаба. Таким образом Притвиц и Вальдерзее узнали о своем смещении. Часом позднее Притвиц получил телеграмму, сообщавшую, что он и Вальдерзее переведены «в список резерва».
«Он уехал от нас, — вспоминает Хоффман, — без единого слова по поводу того, как с ним поступили».
Людендорф сразу проявил твердость. Несмотря на то что он хорошо знал Хоффмана, прожив с ним четыре года в одном доме в Берлине, когда оба они работали в Генеральном штабе, он тем не менее передал свои приказы по телеграфу индивидуально каждому командиру корпуса, а не через штаб 8-й армии. Хоффман и Грюнерт почувствовали себя оскорбленными. Прием, который они оказали новому начальству в Мариенбурге, как вспоминал Людендорф, «был далеко не радушный».
Предстояло решить основной вопрос, от которого зависела судьба кампании. Должны ли корпуса Макензена и фон Белова оставаться там, где они были, в качестве защиты против дальнейшего наступления Ренненкампфа, или им следует передислоцироваться на юг в соответствии с планом Хоффмана, чтобы противостоять правому крылу Самсонова? Надежд на разгром армии Самсонова другим способом, кроме как всеми силами 8-й армии, не было. В тот день, двадцать третьего августа, корпус Франсуа заканчивал сложный процесс погрузки на пяти различных железнодорожных станциях между Инстербургом и Кенигсбергом и направлялся на южный фронт. Потребуются еще два дня для того, чтобы после многих железнодорожных маневров прибыть на место, разгрузиться и приготовиться к бою. Дивизия фон Моргена также находилась в пути, но по другой ветке. Корпуса Макензена и фон Белова пока не двигались.
