Внезапно тень исчезла. В пещере снова стало тихо. Ладонь Отрана разжалась. На ней лежал отрубленный палец — безымянный.
— Третий палец — это был он сам.
Над тем местом, где лежал труп, было вырезано на стене странное существо — наполовину человек, наполовину зверь. Рогатый колдун. Длинная угольная черта пронзала его насквозь.
Доктор Дюбрей перебирал пожелтевшие карточки в ящике каталога виль-эврарской больницы.
— После вашего отъезда у Бернара был ужасный приступ болезни. Нам пришлось его обездвижить, — сообщил он де Пальме, стараясь не смотреть на него.
— Вам известно, что вызвало этот приступ?
— Я думаю, что ваш приход и приход Отрана имеют к нему отношение. Но, кажется, есть и другая причина.
— Какая?
— К сожалению, я не могу вам ответить!
Он задвинул ящик обратно в картотеку и направился к полкам, на которых дремали труды великих классиков психиатрии и несколько менее известных работ.
— Я хочу показать вам две или три вещи, месье де Пальма, чтобы вы лучше поняли.
Он снял две книги с последней полки.
— Вот, среди другого старья, любимое чтение доктора Кайоля. Он сидел над ними много часов подряд.
Дюбрей положил книги на стол и указал де Пальме, на какой стул сесть.
— Это «Магикон», авторы — Кернер и еще несколько человек. — Он хлопнул ладонью по кожаному переплету. — А это рассказ о Гасснере, специалисте по изгнанию злых духов, который в свое время с большим успехом лечил болезни. А вот и книжка Месмера. За его открытия его сравнивали с Христофором Колумбом! Это все было в XVIII веке. Все, о ком я вам говорю, стояли у истоков динамической психиатрии. Гасснер и Месмер в свое время провели много опытов. Вам известно, что их тогда считали великими врачами и что к ним приезжали лечиться больные со всей Европы? Называя эти имена, я хочу дать вам понять, что Кайоль полностью порвал с традиционной психиатрической наукой. Он искал другой путь и для этого вернулся назад. Хотел вернуться к истокам, к первым попыткам лечения душевных болезней, и понять, почему магнетизм или шаманизм в свое время работали. Кайоль был очень образованным человеком, но он был сумасшедшим. Таким же сумасшедшим, как те, кого он лечил.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что он когда-то был пациентом в Виль-Эвраре.
— Как вы узнали об этом? Он сам вам сказал?
— Вовсе нет! Однажды мы с ним разговаривали, он вышел в туалет и оставил на столе одну из своих медицинских карт. Я поддался любопытству и позволил себе лишнее — наклонился над этой картой и стал ее читать. Как же я удивился, когда понял, что пациент — он сам!
— Я могу ее увидеть?
— К сожалению, нет: она исчезла.
— Я должен признаться, что совершенно сбит с толку.
— Я вас понимаю, — ответил Дюбрей и погрузил свой взгляд в глаза де Пальмы. Так он, должно быть, смотрел в глаза своим странным пациентам. — Вам следует знать, что Кайоль сам лечил себя. Он страдал шизофренией, но прекрасно осознавал, что болен. Несколько раз он уходил в корпус Б.
— В корпус Б?
— Во времена Кайоля, в пятидесятых годах, так назывался корпус, в котором пациентов держали взаперти. Там находились невменяемые и те, у кого были самые тяжелые приступы. Антонен Арто тоже несколько раз там побывал.
— Как же Кайоль смог оттуда выйти? Разве это возможно?
— Разумеется, возможно. А он, я думаю, притворился невменяемым, чтобы быть как можно ближе к невменяемости.
— Что вы хотите этим сказать?
— Тут мы снова должны вернуться к книгам, которые он читал. Каким колдовством он занимался? У меня нет ответа на этот вопрос. Но однажды он сказал: «Я, кажется, нашел средство, как обходиться без успокоительных». Любой, кто знает о побочных эффектах этих медикаментов, не может не заинтересоваться открытиями Кайоля.
— Он открыл вам свои секреты?
На лице Дюбрея отразилось огорчение, и он ответил:
— Нет. Разумеется, нет.
В библиотеку вошел бородатый мужчина лет сорока. Волосы у него были немытые и нечесаные. Обут он был в резиновые сапоги. Через плечо у него висел на ремне фотоаппарат.
— Вы пришли прямо со своей научной работы? — спросил Дюбрей.
— Да. Утром мне снова звонили из Национального центра научных исследований.
— Но библиотека уже закрывается. Вы не могли бы прийти завтра?
— Разумеется. Я живу близко.
Мужчина развернулся и ушел.
— Это пациент, он здесь уже три месяца. Его семья поместила его сюда: он слишком опасен для себя и для других.
Де Пальма вздрогнул: он оказался на границе мира тех людей, которым никогда не смотрел в глаза.
— Кайоль был таким же?
— Я не знаю, был ли он по-настоящему опасным. Но я знаю, что он проводил свои исследования на высочайшем уровне. Значит, душевная болезнь не нарушала ход его жизни. Но он лечился здесь.
— Не помните ли вы какие-нибудь даты того времени?
— К сожалению, нет. Помню только, что это было в пятидесятых годах. Он был довольно молод, был еще студентом. Все данные об этом должны до сих пор храниться в архивах.
— Когда и где вы впервые встретились с доктором Кайолем?
— Кажется, в восьмидесятых годах. Здесь.
— Чем он тогда занимался?
