Вдоль дорожки, которая отходит от большой дороги, есть множество мест для игры. Когда мама дома, дети не имеют права уходить дальше низких насыпей, которые окаймляют эту боковую дорожку, немощеную и всю в ухабах. Но детям наплевать на запрет.
Тома особенно любит утес, похожий на собачью голову. Ему хорошо в прохладной тени этой скалы. Это место — его второй дом. В прошлый раз он заметил возле одного куста серую с желтым жабу. Кристина захотела поймать ее и показать папе, но Тома этого не хотел. Они поспорили, и так сильно, что у Тома начался припадок. Он уверен, что сестра сделала это нарочно, чтобы Тома ей подчинялся. Если он не слушается, она доводит его до припадка. Тома говорит себе, что в его сестре есть что-то от чудовища, особенно с тех пор, как ее тело изменилось. Это случилось почти внезапно. Его тело тоже не такое, как раньше. В нем теперь живет странная сила. Она приходит из живота. Бывает, что она разливается по ногам и груди, и тогда его член твердеет так, что ему становится больно.
Кристина показала ему, что происходит с девочками — кровь. Кровь, дающая жизнь, залила все у нее между ногами. Ему стало противно, и он спрятался под скалой, похожей на собачью голову. Никто, даже Кристина, не знает, что здесь, за большим обломком известняка, он прячет «Человека с оленьей головой».
Август 1961 года. Тома еще маленький В то утро папа начал упрекать маму, что у нее плохая наследственность. Он сказал, что в ее семье в каждом поколении были сумасшедшие. Мама красивая женщина, еще очень молодая. Тома любит ее запах — сладкий, как у цветущей акации. Он чуть-чуть касается мамы всегда, когда только может. А иногда даже набирается смелости и по-настоящему дотрагивается до нее: слегка проводит пальцем по складке ее нейлоновой юбки или по краям шерстяного свитера, который она часто носит зимой.
Но мама остерегается Тома и его взгляда, который иногда бывает странно неподвижным. Ее пугает его манера смотреть на жизнь как бы снизу вверх — так, что становятся видны белки глаз.
Ее охватывает паника, когда Тома начинает дрожать. Он складывает руки перед грудью, неестественно выпрямляется, и что-то похожее на электрический ток пронизывает его от макушки до всех самых дальних точек тела. Он видит, как мама убегает. Ее лицо вытягивается, а глаза становятся похожи по цвету на горчицу.
Каждый раз, когда она жалуется врачу на эту дрожь, доктор запирает его в комнате, на которой висит «знак».
