– Тоже были дела по работе. Не хочу о них говорить.
Она попробовала соус.
– Теперь я накрою это крышкой и буду тушить на медленном огне.
Де Пальма пристально посмотрел на Еву. Выражение его лица изменилось. Ева догадалась, что его что-то тревожит.
– Лучше скажи мне, что происходит.
– Я чувствую: скоро случится что-то нехорошее.
– Это неудивительно: такая у тебя профессия.
Ева всегда умела читать мысли Барона по его глазам. Сейчас она догадывалась, что его душа почти опустошена.
– Что значит «нехорошее»?
– Это очень смутное ощущение: я вдруг почувствовал, что потерял душевное равновесие. Говорят, что жизнь посылает людям сообщения, смысл которых так же ясен, как смысл иероглифов. Но если человек не Шампольон [14] , он не сумеет их расшифровать. А хуже всего то, что, если даже сумеет, все равно опоздает что-то предпринять.
– Ты слишком долго жил на границе с темной стороной мира. Пора вернуться на свет.
Жорж Тиль начал серенаду Фауста:
Привет тебе, целомудренный чистый приют…
Где ощущаешь присутствие невинной души…
Ева перестала говорить и стала слушать эти старинные воркующие рулады. Мелодия тронула ее душу, но еще сильнее растрогали чуть-чуть слащавые слова о том, на что способен мужчина, чтобы обольстить женщину. Иногда ей казалось, что музыка оперы немного похожа на те мелодии, которые баюкали ее в детстве, – на шлягеры прежних эстрадных певцов с завитыми волосами. Де Пальма вынул диск до того момента, как дьявол вышел на сцену и разбил жизнь Маргариты.
– Сегодня днем звонила Анита, – сказала Ева.
Отношения Евы и ее единственной дочери Аниты были бурными и шумными, как мистраль. Стоило одной сказать хоть слово наперекор другой, сразу поднималась буря. В этот раз Анита позвонила матери, чтобы сообщить, что беременна уже два месяца. В принципе такая новость должна бы стать великой радостью, но будущий отец был далеко не идеален – любил передачи на средних волнах больше, чем следует разумному человеку, ездил на черном БМВ и знал, как можно улучшить повседневную жизнь с помощью хитрых уловок. Он был вульгарным – шесть колец на пяти пальцах! – и гордился своей вульгарностью. Гнев Евы был ужасен. Она грубо ответила дочери, о чем теперь жалела.
Де Пальма решил, что он – человек другого времени, когда люди не попадали в такие истории, к тому же у него есть более важные дела, и поэтому удалился на цыпочках. Одна мысль сверлила его мозг. Он открыл большой стенной шкаф в коридоре и разыскал среди тысячи вещей, которые забросил в глубину этого шкафа, прогулочные ботинки, которые не надевал уже много лет. Ботинки по-прежнему были ему впору, и это успокоило де Пальму.
– Куда ты идешь? – поинтересовалась Ева.
– Мне сегодня вечером надо выйти из дома.
– Ты хочешь сказать – сегодня ночью.
– Да.
– И куда ты пойдешь?
– В каланки, в пещеру Ле-Гуэн. Я там пробуду недолго.
Ева сняла фартук и швырнула его на стол.
– Некоторые люди говорят, что эта пещера приносит несчастье, – заметила она.
– И они не ошибаются!
– А что мне делать с ужином, который я готовила?
– Мы вернемся не очень поздно.
– Кто это «вы»?
– Местр и я.
Де Пальма смущенно улыбнулся Еве, и она сдалась во второй раз. Де Пальма и Жан-Луи Местр были самыми близкими друзьям, почти братьями. Они познакомились в Париже, на набережной Орфевр, в полицейской школе. Местр уже три месяца был на пенсии. Барон позвонил ему по телефону.
– Жан-Луи, я хотел бы предложить тебе небольшую прогулку по каланкам.
– По бухте Сюжитон?
– Да.
– Когда?
– Уже сегодня вечером.
И де Пальма повесил трубку: Местр очень редко задавал вопросы. Он сразу говорил, согласен или нет, и решение всегда было окончательным.
– Объясни мне, по крайней мере, что у тебя за дело в Сюжитоне, – попросила Ева.
– Я хочу кое-что проверить. Хочешь пойти с нами?
Услышав это, Ева совершенно растерялась и бессильно опустилась на стул.
– По-моему, все это сплошной вздор, – заявила она.
Де Пальма подошел к ней, крепко обнял и ответил:
– Я считаю, что ты права; но я должен разобраться до конца в одном деле.
– До конца? Вы, мужчины, всегда хотите в чем-нибудь разобраться до конца. Как будто вам это велит сам Бог.
– Мне не дает покоя одна старая история.
– Дело Отранов.
– Да, оно. Я расскажу тебе о нем на днях.
– Не утомляй себя: я достаточно о нем знаю.
Ева приподняла прядь, падавшую на лоб Барона, и стал виден синеватый шрам в форме звезды перед самыми волосами.
– Это сделал тебе Отран?
– Да.
– Я надеюсь, ты не собираешься ему мстить?
Де Пальма помолчал, подбирая нужные слова. Потом ответил:
– Ты же знаешь, что нет!
– Я не совсем в этом уверена.
– Это было бы смешно и нелепо! Отран сидит в тюрьме!
– Ну и что? За этой новой историей явно стоит он, больше некому!
Луна отбрасывала длинные тени на молочно-белые поверхности скал, разрезавших море на части. Стволы сосен в дальних углах этих скал были похожи на тела чудовищ.
– Ты уверен, что сегодня ночью что-нибудь случится? – спросил Местр.
