– Это из «Электры» Рихарда Штрауса.
– Тебе понравился спектакль?
Он покачал головой, потом долго молчал, глядя в потолок. Его губы дрожали, словно на них замирали несказанные слова.
Твоя кровь лилась тебе на глаза,
И от ванны шел пар – тепло твоей крови.
Ева положила ногу на его ноги. Она не решалась смотреть на него.
– Версия с Леонией Ризанек для меня навсегда останется самой лучшей, – сказал Барон.
– Вот и хорошо, – сказала Ева. – Теперь я спокойна.
– А знаешь, почему я думаю об этом?
Этот вопрос не требовал ответа.
– Когда мы разыскивали брата и сестру Отран, у меня в машине, в проигрывателе приемника, была запись этой оперы с Ризанек в главной роли. Это великолепно! Я прокручивал запись раз за разом.
– Как сюиты Баха, когда тебя тянет к ним.
– Вот именно.
– А теперь – вопрос! – объявила Ева. – Почему именно «Электра»?
– История Тома и Кристины немного похожа на историю Электры и ее брата Ореста.
Де Пальма поднял в воздух указательный палец, словно школьную указку, и стал рассказывать, проводя этим пальцем линии по воздуху, когда хотел подчеркнуть слово.
– Агамемнон, царь Микен, был убит при участии своей жены Клитемнестры. Через семь лет после смерти царя его сын Орест мстит за него при поддержке и помощи своей сестры Электры.
Мертвые ревнивы: вместо жениха
Он прислал мне ненависть со впавшими глазами.
– Ты это знаешь наизусть! – ахнула Ева.
– Эта история долго не давала мне покоя. В ней есть какая-то загадка. Я чувствую, что эта загадка будет задана снова и что на нее придется дать ответ.
Ева погасла ночник, и на окружавшую их мебель легли длинные синие тени.
На следующий день Полина снова ехала по дороге в Кенсон. День был пасмурный. На возвышенностях вокруг города Маноска и на горных гребнях возле Вердона лежал снег. На равнине клочья тумана цеплялись за изголодавшиеся виноградники и обессилевшие деревни.
Палестро стоял на пороге своего дома с узловатой палкой в руках – собирался пойти на прогулку. Он особенно любил климат этих мест зимой и часто говорил, что холод приближает его к доисторическим временам.
– Только вы можете нам помочь! – заявила Полина, протягивая ему руку в знак приветствия. – При нашей последней встрече я не все вам рассказала. Кроме того, с тех пор было совершенно второе нападение на нас.
Палестро оставался спокойным, как будто ждал этой встречи.
– Погуляем вместе! – предложил он. – Специалисту по первобытной истории лучше всего думается, когда он шагает по земле среди природы. Человек создан для ходьбы, и об этом нельзя забывать. А после ходьбы мы поужинаем.
Они спустились на берег Вердона самым коротким путем – по маленькой тропинке.
Утесы были похожи на отрезы старой ткани, собранной в складки. Кое-где на них были видны черные пятна – карликовые дубы или ржавые отметины времени. Изумрудно-зеленая вода медленно текла между участками редкого мелколесья, которые здесь называли лесами.
Палестро указал Полине на следы, которые отпечатались в грязи.
– Это кабан. Несомненно, крупный самец.
– Вы по-прежнему охотитесь?
– Нет, с этим покончено. Я слишком стар и хожу в лес только собирать грибы. Сейчас, если повезет, можно найти вороночник [27] . Ничего другого в это время года не растет.
– Интересно, чем же питались первобытные люди?
Палестро остановился и втянул ноздрями холодный воздух.
– Они ели много такого, о чем вы даже не подозреваете, – корни, например. И дичь тоже. Сейчас вы ничего не видите, но представьте себе: двадцать тысяч лет назад вы уже смогли бы заметить несколько крупных птиц, зверей и еще не знаю что… увы, сейчас иное время.
Палестро когда-то опубликовал исследование о пищевом поведении людей верхнего палеолита. Этот маленький очерк помог диетологам создать несколько новых диет для похудения.
Профессор остановился в нескольких шагах от берега. В этом месте вода Вердона текла медленнее и была темнее.
– С Тьери Гарсией произошло то же, что было с Фортеном, – сообщила Полина.
– Гарсия? Я его не знаю.
– Молодой ученый из университета Бордо. Он выжил.
Палестро что-то проворчал. Он становился все менее чувствительным к тому, что происходило вне круга его интересов. Полина поняла, что он ждет еще каких-то новостей.
– Фортен незадолго до смерти сфотографировал «Человека с оленьей головой».
Палестро не удивился. На его старом лице не дрогнул ни один мускул.
– Нужно, чтобы вы рассказали мне об этом больше, – сказал он бесстрастным голосом.
– Фортен нашел статуэтку высотой двадцать сантиметров. Голова ее была едва намечена. Над глазами можно разглядеть разветвления, похожие на оленьи рога. Они вырезаны не очень умело, но видны ясно.
– Фотографии сейчас у вас с собой?
– Разумеется.
Палестро долго всматривался строгим взглядом в каждый снимок.
– Вы не нашли предмет, который сфотографировал Фортен?
– Нет, – ответила Полина.
– И это кажется вам невозможным? Фортен сфотографировал статуэтку, а она потом исчезла! Это кажется полной нелепостью.
