Ева возвращалась домой после долгой прогулки по тропе на горе Пюже и гребням скал над морем. Она ушла из дому одна вскоре после полудня, так она поступала часто. На перевале Козы она насладилась ветром, который летел через горы с Леванта по каменным ущельям.
Де Пальма заметил ее любовь к долгим прогулкам. Каждый раз, когда она возвращалась из очередного похода, он любовался ее смуглым от загара лицом и вдыхал запах кустов мастиковой фисташки, которым были пропитаны ее волосы.
– Ты сегодня рано вернулся, Прекрасная Голова. И твой взгляд слишком мрачен, – заметила Ева.
Де Пальма изобразил на лице улыбку.
– Ты охотился за плохими мыслями?
– Нет, Ева. Я пытался понять безумие одного человека.
– Того, который сбежал из сумасшедшего дома?
– Да.
Ева положила руки ему на плечи.
– По-моему, тебе надо отплыть к другим берегам. Тридцать лет в уголовном розыске. Тебе этого не достаточно? Почему ты стараешься его понять?
– Потому что не смогу жить, если буду говорить себе, что моя работа – просто засадить убийцу в каталажку. Так работать не годится; надо постараться понять, почему пролилась кровь и почему произошло убийство. И выяснять это надо без гнева. Вначале мне было достаточно исполнять приказы, которые мне давали. А потом я однажды задал себе этот вопрос. В конечном счете Отран мог бы быть моим сыном или братом. Я прочел целую кучу книг на эту тему.
Ева вызывающе повернулась к полке, на которой торжественно возвышалась коллекция книг по криминологии.
– И какой ответ ты нашел?
– У таких, как он, есть одна общая черта: они сильно страдали в детстве. Иногда тебе не удается увидеть это страдание, иногда ты не находишь его. Но оно существует и делает свое дело. Мы имеем таких убийц, каких заслужили. Во многих культурах нет таких убийц, подобных Отрану, потому что там люди умеют взглянуть на таких, как он, по-особому еще до того, как они сбиваются с пути. Есть культуры, в которых сумасшедшие живут среди здоровых членов общества. А мы ни на шаг не продвинулись вперед в этом отношении.
– Десять лет назад он чуть не убил тебя.
– Путь от человека обыкновенного к человеку настоящему прошел через человека безумного.
– Красивые слова.
– Это сказал Мишель Фуко [38] .
Ева отодвинулась от де Пальмы.
– Я знаю все, что ты хочешь сказать, и это не причина, чтобы отказать ему в понимании. Он хотел убить не меня, а то, что я воплощал. В этой истории уже ничего не изменить. Пьеса доиграна, занавес опущен. Отрана казнят или запрут навсегда, что одно и то же. Мы не можем поступить иначе!
Ева села на софу. На ее ладонях были царапины – следы, оставленные колючками горных кустов.
– В одной из твоих книг я читала, что безумие можно понять и лечить с помощью поэзии, – сказала она. – Это мне показалось интересным.
– Мне тоже, – ответил де Пальма и стал перебирать диски с музыкой на других полках.
Он достал с полки «Электру» и вставил диск в проигрыватель.
