Тома в ответ лишь пронзительно вскрикнул, поднял руку и объявил:
– Вот знак. Вот Первый Человек.
Удар свалил врача на пол. Кайоль увидел наклонившееся над ним лицо Отрана, почувствовал его горячее дыхание и заморгал.
– Голоса должны уйти, – услышал он.
Это было все, что уловил его слух, – одну эту фразу, которая донеслась словно издалека. Теряя сознание, он чувствовал, что его поднимают с пола, как мешок картошки. Этот живой груз не был тяжелым для таких могучих рук.
Кайоль очнулся. Холод сжимал его железными тисками. Он был совершенно гол и привязан к дереву, кора которого царапала ему спину.
Тома смотрел на врача и издавал странные гогочущие крики. Он уже провел две длинные кровавые черты по груди Кайоля. Крупные хлопья снега падали с неба и украшали мертвые пальцы деревьев белой бахромой. Каркнул ворон, но его крик был едва слышен через белую завесу снега.
Кайоль закричал, но изо рта не вылетело никакого звука. Злой дух отнял у него голос жизни. Он взглянул вверх и увидел большую стрелу. Закричал снова, и снова ничего не получилось.
– Голос должен замолчать. Голос больше не должен говорить, – пробормотал Отран, почти закатив глаза.
Кайоль разразился безумным смехом, который не мог сдержать. Этот смех возникает у людей перед смертью как иррациональная реакция на то, в чем больше нет никакого смысла и логики. Жизнь уходила из него с каждым сокращением мышц живота, с каждым ударом сердца.
Ему казалось, что Тома смотрит на его рот и прислушивается.
Тома не слышал прерывистых звуков смеха и пытался прочесть по губам последние слова Кайоля, но врач, уходивший в небытие, уже был не в состоянии произнести то, о чем хотел объявить.
– Голоса молчат. Они возвращаются в ночь, – прорычал Отран.
Он поднял с земли лежавший у его ног каменный топор и ударил им по груди Кайоля. Врач почувствовал боль, но не такую сильную, как боялся. Он опустил глаза и увидел свою кровь. Она вырывалась из его груди и множеством струек стекала к ногам. Целый вихрь образов закружился в его уме. Замелькали лица женщин. У всех у них была одинаковая прическа и один и тот же маленький недостаток во взгляде. Зрачки, при виде которых у него кружилась голова.
– Сердце перестает биться, дух должен покинуть тело, – произнес Отран.
Кайоль успел увидеть только пронзивший его жестокий взгляд. Топор снова высоко взмыл вверх, к беловатому небу.Появляется все больше доказательств того, что до эпохи неолита, когда охотники и собиратели перешли к земледелию, большинство людей жили по принципам свободы, самоуправления и равноправия полов, на основе уравнительного распределения благ и без какого-либо организованного насилия…
Дж. Зерзан [49] .
Почему примитивизм?
Де Пальма показал свое удостоверение. Его пропустили через оцепление, а пухлый капрал из Северного отделения даже поздоровался с ним. Лицо у капрала было серьезное. Перед кабинетом доктора Кайоля стояли Бессур и Лежандр и рассматривали какой-то предмет, который им показывал техник из научно-технического отдела. Раздался треск фотовспышек.
